– Просто, о вашем полете…
– Какая-то лажа, – неприязненно сказал снизу Сид. – Пусть объяснят, чем мы так уж особенно хороши; на земном шаре воздухоплавателей нынче достаточно.
– Вы слышали вопрос? – спросил Вальд у рупора.
– Да, – ответил тот, – дело в том, что у вас самая мощная в мире нагревательная установка.
– Это неофициальная информация, – зашипел Сид в Трубу, – установка еще не зарегистрирована. Ишь какие!
– Вы не имеете права оперировать этой информацией, – твердо сказал Вальд.
– Ну, а то, что вы пробираетесь по чужим воздушным коридорам? – спросил рупор ехидным голосом.
– Отведите в сторону свой микрофон, – сказал Вальд с раздражением. – Моему компаньону и мне нужно посоветоваться конфиденциально.
В вертолете повиновались.
– Что скажешь? – прошептал Вальд в Трубу.
– Скажу – пройдохи.
– Я спрашиваю, давать ли интервью?
– Это деловой вопрос, – ответил Сид. – Не хочу замутнять наши отношения бизнесом; ты генеральный спонсор полета, тебе и решать.
– Хорошо, – сказал Вальд, – однако мы должны заранее договориться о распределении прибыли.
– Я доверяю тебе и не желаю больше это обсуждать.
– О’кей.
Вальд замахал руками.
– У меня есть сотовый телефон, – сказал он вновь приблизившемуся рупору. – Почему вы не позвонили загодя и тем самым заставили нас беспокоиться?
– Но откуда же мы знаем, по какому номеру звонить?
– Не валяйте дурака, дамочки! – сурово сказал Вальд. – Эти логотипы на шаре в десять раз больше вашего вертолета. Грош вам цена как репортерам, если вы не сумели связаться ни с одной из двух фирм.
– Мы пошутили, – сказал рупор. – Разумеется, мы с ними связались; но господа Эскуратов и *ов в один голос заявили, что это исключительно ваша компетенция.
– Вместе с тем, – добавил он другим голосом, – номер вашего телефона держится в строжайшем секрете.
– Еще бы, – самодовольно заметил Вальд, – а вы небось ожидали, что вам сразу все расскажут?
– Да уж, вопросы безопасности у вас на высоте.
– Ладно, – сказал Вальд. – Но я не хочу вести переговоры об отдельно взятом интервью.
– А как же? – послышался разочарованный голос.
– Могу продать эксклюзивные права на освещение всего полета.
– Вы с ума сошли. Кому нужны ваши права?
– А кому нужно интервью?
Рупор помолчал.
– Извините, – сказал он через какое-то время, – мы ненадолго отключимся; нам нужно посоветоваться с начальством.
– Валяйте, – усмехнулся Вальд. Он попытался рассмотреть в телескоп своих собеседниц, но потерпел неудачу – оплаченное четвертаком время уже закончилось. Невооруженным глазом было видно лишь, что одна из дам светленькая, а другая – будто бы негритянка.
Спустя пару минут рупор опять заработал.
– Куда вы летите? – спросил он.
– В Лас-Вегас, Невада.
– Зачем?
– Это не относится к предмету переговоров.
– Лас-Вегас – конечная точка?
– Это зависит, – сказал Вальд.
– Сколько вы хотите за эксклюзив?
– Один миллион.
– Миллион чего? – тоскливо спросил рупор.
– Миллион за права, – уточнил Вальд, – не считая отдельной платы за интервью.
– Конечно же, – с надеждой предположил рупор, – вы имеете в виду миллион испанских песет?
Вальд улыбнулся в камеру.
– Девочки, улетайте.
– Ну и улетим, – обидчиво сказал рупор.
– Так не ведутся дела, – добавил он другим голосом.
– Поучите меня, как ведутся дела, – буркнул Вальд.
– Но это же безумие, – сказал рупор. – Миллион долларов! в то время как вы летите всего-то в Лас-Вегас… Миллион – таков приз Анхойзера-Буша за первый в мире беспосадочный кругосветный перелет; да и к тому же только половина этой суммы достанется собственно воздухоплавателям.
– Не надо ля-ля, – раздался из Трубы презрительный голос Сида. – А про хрустальный кубок Бадвайзера впридачу – забыли?
– Ладно, – вздохнул рупор, – мы видим, теоретически вы подкованы. Раз так, предлагаем триста тысяч за эксклюзивное право, включая два интервью: одно в воздухе и одно по прибытии.
– Хм, – сказал Вальд. – Сумма неприлично мала.
– Побойтесь Бога!
– Это я и так делаю… ладно, раскрою несколько карт. Это первый в мире спонтанный трансатлантический перелет с автомашиной и страусом; к тому же один из воздухоплавателей летит на крыше автомашины. Надеюсь, теперь вам стало понятным многое.
– Триста пятьдесят тысяч.
– О’кей, – сказал Вальд, – девятьсот тысяч за голый эксклюзив, и это мое последнее слово. Раз уж вы так ожесточенно торгуетесь, с вами ухо нужно держать востро; каждое интервью, а также права на публикацию изображений будем обговаривать отдельно.
– Четыреста!
– Тысяча чертей! – крикнул Вальд. – Коли так – восемьсот за голый эксклюзив, и то лишь потому, что вы женщины; но это исключительная и самая последняя скидка. Dixi!
И Вальд решительно припечатал кулаком воздух. В рупоре послышался невнятный спор, и он без предупреждения выключился; авиамодель резко рванула назад к вертолету и исчезла из поля зрения.
На фоне ровного гуда нагревателя и ставшего уже привычным стрекота вертолета наступило молчание. Вертолет не улетал, но и не выпускал модели. Воздухоплаватели с часок помолились, затем в охотку пообедали и принялись загорать.
