– Конечно, – улыбнулась Сьёкье. – Это значит, что на тебе нет узды. Разве мы лошади?
Вальд подивился такому словесному выкрутасу.
– Но тогда можно отрицать все приличия, – сказал он. – Что ни говори, это общественный институт…
– А я и общество не люблю, – призналась Сьёкье, – вместе с его говенными институтами. По мне, единственный серьезный общественный институт – это брак; но тогда уж ты делаешься заодно со своим супругом, как лошадь со всадником… только лошадь ходит под уздой поневоле, а человек выбирает это сам. К примеру, если б я вышла замуж, многие из моих привычек были бы пересмотрены. Кстати… не хочет ли кто-нибудь из вас взять меня в жены? Клянусь, я была бы ему верна…
– Сьёкье, – сказал Вальд, – ты отличная женщина; но, видишь ли, воздухоплаватели – конституционные холостяки.
– Жаль. А вы случайно не парочка голубых?
– Нет, мы обыкновенные…
– Учтите, – заметила Сьёкье, – обычно я практикую безопасный секс; я просто потеряла голову, когда вы появились, и забыла все свои правила. Наверно, – стыдливо предположила она, – я отдалась бы вам, даже если бы вы вытащили меня из бассейна.
– Ну, это вряд ли, – успокоил ее Сид.
– Вы очень милые, – ласково сказала Сьёкье. – Честное слово, ради вас я бы даже потерпела здесь страуса, несмотря на то, что это заставило бы меня покидать бассейн значительно чаще.
– То есть, – обрадованно уточнил Вальд, – как только Ники найдется, мы можем привезти его к тебе?
– Увы, – покачала Сьёкье головой, – к сожалению, придется искать какой-то другой вариант; дело не только в моем согласии.
– Как это? – удивился Вальд.
Сьёкье помялась.
– Видите ли, – сказала она с явной неохотой, – объявление о продаже дома дано в прессе, а также через Интернет; как только первый же покупатель увидит здесь страуса, поднимется жуткий скандал. «Вы не предупредили меня, что дом обременен страусом», – так, слово в слово, скажет этот говенный американец, даже если он и не собирался покупать дом (что скорее всего), а просто зашел от безделья прицениться или, может, повернее определить, за сколько же ему продавать свой собственный. А уж «Королевская Дорога Недвижимость» – жалкая компашка несчастных лентяев, у которых я забрала их комиссию – прознав об этом, непременно поможет этому якобы покупателю затаскать меня по судам за введение в заблуждение.
Разочарованные воздухоплаватели помолчали.
– Мне кажется, ты уж слишком ополчилась на американцев, – заметил Вальд.
– Не слишком.
– Но разве это справедливо? Среди американцев тоже попадаются разные люди – например, спортивные чемпионы…
– Среди них есть истинные энтузиасты воздухоплавания, – добавил Сид.
– Вообще, такая богатая и влиятельная нация не может состоять из одних дураков и лентяев, – заключил Вальд. – Я верю, что твое непосредственное окружение незавидно; но зачем же судить только по нему?
Сьёкье хмыкнула.
– Конечно, такой влиятельной нации почему бы чемпионов себе не накупить, – сказала она иронически, – а что касается моего окружения… телевизор вы тоже считаете таковым? Ведь я смотрела его не меньше недели, пока не замутило вконец. Ну, богаты… так из-за денег у них все шиворот-навыворот. Обычные люди получают от секса удовольствие, а от тяжб головную боль; а у них как? Главное удовольствие – суды да скандалы, в то время как секс – лишь повод к тому… да чего еще можно ожидать от страны, где любой телефонный справочник состоит из адвокатов едва ли не наполовину. Нет, – покачала она головой, – американцы люди конченые; быстрей бы разделаться с этим домом… и домой, в страну милых моему сердцу фьордов и настоящих мужчин… Ах, мальчики! раз уж вы не можете жениться, с этим ничего не поделаешь; но почему бы вам не пожить здесь немножко со мной?
У Сида на глаза навернулись слезы.
– Сьёкье, – сказал Вальд с чувством, – я серьезно: ты дама высший класс, и любой бы на нашем месте… э, что там говорить! Только все, что мы тебе понарассказывали – чистая правда. Меня действительно должны пнуть из Америки через 24 часа…
– Ты сказал, – перебил Сид, – если ветра не будет, то добавят еще 24.
– Пообещали; а вертолет-то все равно в восемь!
– Тогда ничего не поделаешь, – сказала Сьёкье, тяжело вздохнув, – наше расставание близко. Но, Сид! ты действительно вернешься за страусом?
– Конечно, Сьёкье, – сказал Сид, – как ты можешь сомневаться?
– Вы наговорили так много всего, – объяснила Сьёкье, – что у меня голова идет кругом. Стало быть… если, конечно, мне не удастся продать дом до твоего возвращения – а это гораздо трудней, чем отыскать Ники… стало быть, мы еще разок порезвимся как следует; уж тогда, надеюсь, ты будешь в форме, поскольку тебя перестанет смущать элемент новизны.
– Будет, будет он в форме, – мрачновато пообещал Вальд и неожиданно сам для себя пнул Сида под водой.
Сид удивленно покосился на Вальда.
В этот момент раздалась телефонная трель.
