– Эй! – В трубке послышалась стандартная электронная музыка. Затем музыка оборвалась, и послышалась какая-то возня. Отдаленный голос сказал: «Говорите». Другой голос: «Что говорить?» – «Все равно что, лишь бы он понял, что это вы». – «Разве вы в таких случаях не даете инструкций?» Вальд узнал голос Фила. «Мы даем по голове… когда выебываются». – «Можно по печени», – сказал еще один голос. «Можно», – согласился тот. – Алло, алло! – неожиданно громко крикнул Фил в трубку. – Вальд?
– Да.
– Меня… в общем…
– Я уже понял. Ты как?
– Лицо вроде цело… Здесь нехватает зеркала.
– Ясно. Что хотят?
– Не знаю. Вообще-то… если это рекуррентно…
Голос пресекся. «Хватит», – распорядился кто-то издалека, и мутная звуковая картина исчезла. В трубке раздался короткий одинокий гудок.
– Эй, – позвал Вальд, – как вас там!
– Иван Иваныч. Я на линии. Жаль, что Филипп Эдуардович не успел вам рассказать… придется, видно, повторить все сначала. Не возражаете, если я вкратце? Получая подряд «Цельного Бензина», вы кое-кого обидели; теперь надо платить.
– Никого мы не обижали, – сказал Вальд.
– Вот и Филипп Эдуардович заявил мне то же самое… а сейчас он сидит в каком-нибудь темном подвале – я сам не видел, могу лишь предполагать… и, наверно, уже не стал бы заявлять так огульно. А знаете, почему он сидит?
– Почему?
– Потому что он даже не спросил меня о сумме.
– Вы хотите сказать, – уточнил Вальд, – что если я не спрошу вас о сумме, то меня тоже посадят в подвал?
– Просто он не принял мой звонок всерьез; решил, видно, что его кто-то разыгрывает… Вы в более выгодном положении – одной гипотезой меньше.
– Да, но… поскольку все сказанное для меня новость… я тоже должен кое-что выяснить.
– Бесспорно, Вальдемар Эдуардович; я очень вас понимаю. Только выясняйте не слишком долго, пожалуйста: во-первых, Филипп Эдуардович может простудиться, а во-вторых, если в течение суток вы тоже не спросите о сумме, то первый из пальцев Филиппа Эдуардовича будет отправлен его жене.
Вальд вздрогнул.
– Вы поняли? – спросил голос.
– Да. Как я с вами свяжусь?
– Я буду набирать ваш сотовый каждые шесть часов; постарайтесь быть в зоне досягаемости. Кстати, – добавил голос, помедлив, – я уже говорил Филиппу Эдуардовичу… в телефонии мы не слабее вас, поэтому не тратьте время на всякие определители.
– Ясно, – сказал Вальд.
– До связи, Вальдемар Эдуардович.
Голос исчез. O tempora, подумал Вальд, o mores. И откуда только берутся такие? Ведь это образованный, как бы интеллигентный человек. Разбираешься в связи? Деньги нужны? Ну и воруй себе понемножку из банковских сетей, покупай по несуществующим кредитным картам… Противоестественно, когда такой говорит о пальце. Профанация каких-то неписаных, но подразумеваемых цеховых правил… Предательство. Позор.
Вальд нажал кнопку.
– Да?
– Аня, это я. Он нашелся.
– Слава Богу…
– Рано радуешься, – буркнул Вальд. – Плохи дела.
– Что с ним?
– Пока ничего. Его… в общем, он хрен знает где.
– Так. Так. Что будем делать?
– Вначале успокойся.
– Я спокойна.
– Я позвонил тебе просто чтобы сказать. Просто как обещал. Ничего не вздумай делать.
– Как… я не могу ничего… я имею право!
– Хочешь получить палец в посылке? – мрачно спросил Вальд. – Вот твои права, дорогая.
Он услышал в трубке сдержанный плач.
– Короче. Собери на всякий случай какой-нибудь чемодан и сиди у себя как мышка. Если кто… или что… ничего не знаешь, ничего такого… поругалась с мужем и переживаешь. Поняла?
– Да. Вальд!
– Ну?
– Можно я буду звонить тебе?
– Аня…
– Все, все… Но ты мне сразу дашь знать?
– Да.
– Я буду молиться.
– Давай.
Он положил трубку и задумался. Молиться – тоже, наверно, не последнее дело… Pater noster, qui es in caelis; sanctificetur nomen tuum; adveniat reginum tuum; fiat voluntas tua, sicut in caelo et in terra. Panem nostrum quotidianum da nobis nodie; et dimitte nobis debita nostra, sicut et nos dimittimus debitoribus nostris; et ne nos inducas in tentationem; sed libera nos a malo. Amen. Нужно сходить в церковь. Интересно, а здесь что бы предпринял Сид?
У меня столько денег, подумал он, что я мог бы нанять маленькую армию. Я мог бы заставить их выдать мне этого Иван Иваныча; я бы поставил его на колени и заставил землю жрать. Он не видел подвала, в котором сейчас Фил? Он бы его увидел.
И что я потом делал бы со своей армией? Вернее, что моя армия сделала бы со мной?
Он выпил рюмку водки и набрал номер телефона.
– Good afternoon, – услышал он медовый голосок.
– Сьёкье, – сказал он и ощутил комок в горле. – Это Вальд. Ты помнишь меня?
– О… Вальд! Как ты?
– Хорошо. Вижу, родимый фьорд еще далеко?
– О Вальд, милый Вальд… не надо о фьорде.
– Ты сейчас одна?
– К сожалению. Воздушные шары не так уж часты… да и страусы что-то редко забегают…
– Сьёкье!
– Я здесь.
– Я звоню просто так.
– Я поняла.
– Ты здорова?
– Вполне, – удивленно сказала Сьёкье. – Что-то случилось, Вальд?
– Почему ты решила?
– У тебя голос какой-то печальный, озабоченный.
– Это я так, просто устал… Знаешь?
– Да?
– Знаешь… я люблю тебя, Сьёкье.
Вальд услышал вздох.
– Сьёкье!
– Я здесь.
– Я хочу тебя.
– Я тоже.
– Только хочешь – или…
– Мы говорили с тобой об этом.
