– С ума сойти, – сказал Вальд. – Ему красная цена раз в десять меньше.
– Ошибаешься, – покачал головой Вуй. – Он хорошо работает… так вот сразу замену и не найдешь… А зачем он тебе?
– Ну, это как бы…
Вальд снова замялся.
– Твое дело, ты хочешь сказать?
– В общем, да.
– И здесь ты ошибаешься, – заметил Вуй. – От этого зависит цена; если он будет на тебя работать, цена одна, а нет – в таком случае можно дать и скидку.
– Он не будет на меня работать, – медленно сказал Вальд.
– Зачем же тогда?..
– Хочу с ним побеседовать.
На лице Вуя появилась ехидная улыбка.
– Понимаю… Пальцы будешь рубить?
– Нет. Просто… в яму посажу. Как Филиппа.
– А не пожалеешь потом?
– О чем?
– О чем-нибудь… люди жалеют о разном…
– Нет.
Вуй покачал головой.
– Разве Бог не велит прощать?
– Сложный разговор… Этот человек принес людям много страданий. Теперь его очередь.
– А ты мне начинаешь нравиться, Владик, – задумчиво сказал Вуй. – Да… Как бы ни был Ваня высок классом… а лишние эмоции и впрямь проявлял… приказы выполнял неряшливо… вообще много стал брать на себя…
Это для телохранителя, подумал Вальд.
– Что ж… – подытожил Вуй, – придется тебе помочь! На тридцатнике сойдемся? Ниже не проси.
– Базару нет, – сказал Вальд, поднял руку и звонко шлепнул ею по подставленной широкой ладони.
Они подняли рюмки и допили до дна.
– Однако нас уже заждались, – сказал Вуй, не закусив, – да ты и меня утомил этими разговорами. Идем. – Он начал приподниматься со стула, и Вальд уже встал без специальных намеков, хотя и еще медленней, чем из-за большого стола.
– Может, мы поедем? – спросил Вальд Вуя, пока они шли по недлинному коридору. – У вас тут наверняка какие-то еще свои дела…
– Не суетись, – бросил Вуй. – Во всем есть порядок… Будешь моим гостем, и твой друг тоже.
– Да ему бы поскорей к жене под бочок…
– Не нуди. Посреди всего от меня не уходят.
Вуй появился в гостиной, держа Вальда за плечо.
– Братва! – шутливо сказал он. – Объявляется перерыв. Пойдем попаримся, побалуемся с девочками… не против, Ильич? А потом добьем это дело.
– Вах, начинаю спешить, – посмотрел на часы Ильич озабоченно. – Зачем попаримся? Стрелка горит…
– Надо, надо немножко додумывать.
– Нехорошо, дорогой. Без ножа режешь…
Но Вуй раскрыл дружеские объятия и увлек Ильича в сауну. Вслед за ними потянулись остальные. Вальд удовлетворенно обнаружил, что Фила никто особенно не стережет; он с некоторой медлительностью подошел к нему поближе, и никто не помешал их общению. Ни они не подошли к Эскуратову, ни Эскуратов не подошел к ним. Когда перелатались в простыни, Вальд так и остался рядом с Филиппом, а Вуй опять оказался рядом с Ильичом, и видно было, как по мере их беседы желание последнего ехать на стрелку становится все меньше и меньше. В конце концов он послал за телефоном, сделал пару звонков и продолжал тет-а-тет с Вуем вплоть до перехода из сауны в бассейн.
Здесь уже ожидала веселая русалочья толпа; гвалт заполнил гулкое, интимно затененное помещение. Вальд и Филипп, теперь уже на правах гостей, были приглашены в бассейн наравне с другими. Оказавшись в воде, они некоторое время смущенно жались к железной лестнице; но девочки, сочтя такое поведение непонятной и обидной блажью, стали нарочно подзадоривать их еще громче и смелей, пока это и впрямь не начало выглядеть глупым и даже становиться опасным. Скромно отнекиваясь, они невольно выказывали свою моральную чистоту, тем самым противопоставляя себя коллективу. «Смотрите, мы здесь не свои, – как бы говорили они всем остальным; – сделайте нам что-нибудь плохое».
Тогда, плюнув на то, что было прежде, и на то, что могло быть потом, они оба пустились во все тяжкие. Вспомнив о Сьёкье, Вальд выбрал блондинку; Филипп, наоборот, выбрал брюнетку, чем-то похожую на его горячо любимую и несправедливо обиженную им жену. Они погнались за своими русалками, догнали их и схватили за простыни; те же, спасаясь бегством и визжа, отбросили и оставили в их руках эти простыни, подобно тому как ящерицы отбрасывают хвосты, и обернулись дочерьми Евы, имеющими в первую очередь ноги, и бедра, и задницы, и главные органы наслаждений. Ловкими движениями рук Вальд и Филипп поймали своих дам; это походило на синхронное плавание. Они обнажились. Они сжали груди дам. Они обняли дам за талии и прижали их к борту бассейна. Скользнув ладонями по двум гладким, горячим телам, они схватили их за задницы. Они приподняли эти тела, в воде легкие и послушные, и с удовольствием ощутили на своих плечах мягкие пальцы, а на поясницах – твердые щиколотки. Они вняли прерывистой дрожи этих напрягшихся тел, и – как купальные шапочки натягивают на голову, так они натянули их на свои возбужденные члены.
