– А знаешь, сколько людей голодало в Семпурисе? – Я показал ему закрытую ладонь. – Ни одного. Компания исполнила свое обещание, и теперь крестейцы знают, что мы держим слово. Они станут есть с наших рук, но пировать будем мы.
Лаль скрестил ноги на восточный манер и подался вперед. Вокруг его глаз поблескивал кайал.
– Наслаждайся своим триумфом, Васко деи Круз. Впереди еще много испытаний – на востоке.
– И я полагаю, ты мне поможешь? Могу я рассчитывать на банкиров из Дома Сетов?
– Мы верны нашему золоту. И тем, кто лучше помогает его вкладывать.
– О да. Твоя первая любовь мне хорошо известна. – Я указал на его книгу. – Но, кажется, ты любишь и цветы. А чтобы их растить, не нужно золото.
– У каждого свои увлечения. – Он провел пальцами по кожаной обложке. – В порт прибывает несколько кораблей со слитками. Делай все что нужно. У меня есть дела в Аланье, и я ожидаю встретить тебя там с приходом теплых летних ветров. – Банкир встал, улыбнулся и пошел к двери.
– Передай шаху Тамазу мои наилучшие пожелания.
– Они ему не понадобятся.
– Ты забыл книгу.
Я взял ее со стола. На корешке было написано «Мелодия цветов» на парамейском. Странное название.
– А ты знаешь, – сказал он, – что есть прекрасный синий цветок, любимый цветок наследного принца Кярса, растущий только на горе Азад? Когда-нибудь взбирался на нее?
– Легче взобраться на луну.
Такова уж была высота горы Азад, расположенной на заснеженном севере Кашана. Она во много раз превосходила Дамав.
– Ты не ошибаешься. Говорят, цветок растет на вершине, возле странной двери, которую никто не может открыть.
Я содрогнулся. Хватит с меня дверей.
– Принеси мне в следующий раз такой цветок.
– Боюсь, они безумно дороги. Местные называют их «высокими цветами». На своем странном языке они используют слово «араф».
Услышав, как Лаль произносит это слово, я похолодел и онемел. Человек, спускавшийся с пирамиды, сказал мне, что души Странников уходят в Араф.
– Чего только не узнаешь из книг, – ухмыльнулся Лаль. – До встречи, капитан Васко.
Только после отплытия Лаля в Диконди я понял, что он не просто вел светскую беседу. Он оставил книгу намеренно, чтобы я мог найти в ней этот кусочек. А когда я вернул книгу, он сказал, что хотел, чтобы я узнал.
Похоже, он не просто банкир.
Перед моим отъездом в Гиперион разразилась неожиданная ссора межу Хитом и Марой.
– Ты его не получишь! – кричала Мара, заслоняя собой мальчика в дверях нашей виллы.
Я был так занят, что почти не разговаривал с ними обоими с самого возвращения, хотя Хит жил рядом и каждый день навещал Ану.
– Я ничего ему не сделаю, – ответил Хит, приложив руку к груди. – Мне просто нужно немного его крови.
После казни Михея Хит выкачал из его тела всю кровь и хранил ее во льду. Я так и не понял, зачем он хотел соединить кровь Михея и мальчика – предположительно он нашел способ создать новый тип крови. Но какая теперь разница, если Ион мертв? У нас не было кровавого колдуна, чтобы использовать кровь любого типа – по крайней мере до пробуждения Аны.
– Что за шум? – Алия спустилась по лестнице и подошла к двери. Увидев Мару, она отвела взгляд. – Я дремала.
Мне пришлось потрудиться, чтобы эти две женщины поладили. Хотя они никогда не ссорились, Алия оставалась холодной и отстраненной. Мара относилась к ней равнодушно, слишком сосредоточившись на Ане и мальчишке-наемнике, которого звали Принцип.
– Этот человек… этот безумный, извращенный человек хочет забрать моего сына и колоть его иглами, инструментами и еще Архангел ведает чем. – Мара подняла кулак. – Я умру тысячей и двенадцатью смертями, прежде чем позволю это.
В ней хватало материнской свирепости. Это возбуждало меня и вызывало желание завести с ней еще детей.
– Хит. – Я положил руку ему на плечо и легонько потряс. – Сейчас не время.
– Но, капитан…
– Мара дорожит мальчиком, а значит, я тоже дорожу им.
– Сколько раз повторять? – Хит раздраженно сжал кулаки. – Я ничего ему не сделаю.
– Я знаю. Но мальчику будет неприятно, и Маре будет неприятно, а нам всем хватило неприятностей на несколько лун вперед.
Я взглянул на Алию. Она пожала плечами и пошла обратно по лестнице.
Хит удрученно вздохнул:
– Как скажешь, капитан.
Перед отъездом я зашел в комнату Аны. Она спала на кровати, ее щеки были мягкие и бледные. Она была так же прекрасна, как в тот день, когда явилась в этот мир. После того как церковь узнала, что я согрешил с Марой, меня заставили сделать выбор, ребенок или ряса. Я тонул в стыде за содеянное и страшился адского пламени, поэтому выбрал рясу, надеясь добрыми делами во имя этосианской церкви уравновесить чашу весов и заслужить свой домик в раю.
Но в тот день, когда родилась Ана, я ускользнул из монастыря и отправился в город. Я услышал крики Мары с другого конца улицы. Я смотрел в окно, как Ана выходит из нее – ярчайший свет в этом мире. И в тот день я решил, что если когда-нибудь снова увижу свою дочь, то буду любить ее.
– Когда ты проснешься, я буду рядом.
