После этого мы вернулись в большой круглый шатер, возведенный на краю Мертвого леса. Графы и бароны в сверкающих тогах угощались, стоя за щедрыми банкетными столами. На мой вкус, в семпурийской еде слишком много козьего сыра. Им были нафаршированы крупные грибы, с ним тушились телячья печень и оленина. Дыхание становилось кислым от сыра, не говоря уже о влиянии чеснока, сильфия и тимьяна, которыми здесь приправляют блюда.
– Крум – ужасный развратник, – сказал барон по имени Клокас, контролировавший владения на границе с Пасгардом, где стоял крепкий, хотя и заброшенный форт. Он носил кружева на плечах и туфли, делавшие его на два дюйма выше. – Говорят, он берет новую жену каждое полнолуние.
– Люди вроде него легко поддаются влиянию, – отозвался граф Босиан, в чьих земельных владениях был приличного размера медный рудник. От него пахло женскими благовониями, хотя он и носил короткий меч. – Я боялся бы больше, будь он просто фанатик-язычник. – Босиан заметил, что я стою неподалеку с бокалом тыквенного вина. Роуну нравилось иметь на банкетах огромный выбор напитков, а мне было любопытно попробовать все. – А, мой любимый саргосец, – произнес он. – Ну а ты что думаешь об этой огромной скотине у наших границ?
Нацепив улыбку, я пошел к нему, по пути рассыпая приветствия или просто кивая остальным лордам.
– Думаю, что он такой же человек, как и прочие. Мы дадим ему желаемое, и он уйдет терроризировать кого-то другого.
Относительно кагана Крума я составил подробный план. Но делиться им не собирался.
– Да, он язычник, но, как я слышал, беззаветно предан тому древесному божеству, которое они смеют называть именем нашего возлюбленного ангела Сакласа, – сказал Клокас. – Он даже утверждает, что деревья шепчут ему, рассказывают, где скрываются враги. Что каждый лист, висящий на ветке или несомый ветром, становится его глазом.
– В отличие от женщин, мужчины могут хранить в сердцах многое, – сказал я. – Мужчина может любить своего бога, не переставая любить жизнь. Я даже люблю свой корабль… – Я заметил, что Роун машет мне с помоста. – Простите меня, милорды.
Экзарх стоял в окружении множества внуков, которыми, конечно, гордился. Он знал о пристрастиях и антипатии каждого и все свободное от дел время проводил с ними.
Я постарался хотя бы запомнить их имена. Застенчивая девушка, стоявшая скрестив руки справа от Роуна, – Теодиса, средняя дочь его средней дочери, а бойкий выпивоха, сидящий на банкетном столе, – его старший внук Эванд, который, хотя и женат, сейчас оживленно болтал со своей кузиной, смущенной босоногой девушкой по имени Атия.
– Крум у всех на устах, – сказал Роун, держа в руке кубок с каким-то густым растерганским напитком. – Крум то, Крум се.
– Когда в Пасгарде мир, здесь становится скучно, – добродушно усмехнулся я. – Людям нужен трепет, воображаемый или реальный.
Как экзарх, а также как предок многих присутствующих гостей, Роун не нуждался в парадных одеждах. На нем были охотничьи штаны и жилет из медвежьей шкуры, а еще патронташ для пуль к подаренной мной аркебузе.
– Я предпочитаю воображаемый, – сказал он. – Мертвый лес защищает нас здесь от рубади, но большая часть наших рудников – на севере. Чтобы металл продолжал к нам течь, следует разобраться с Крумом.
– Не тревожься, экзарх. Я сам отправлюсь туда. Считай Крума просто еще одним… пустяком.
Я улыбнулся.
Роун не улыбнулся в ответ.
– Выйдем. – Он указал на открытый полог шатра. – Давай насладимся прогулкой по лесу.
Мертвый лес растерял краски две луны назад, когда мы только сюда приехали. Но он оставался бесконечным морем живых существ, и все они процветали в умеренном холоде. В сухом зимнем воздухе продолжали опадать листья и уносились с каждым порывом ветра. Однако лес был наполнен птицами, прилетевшими из ледяных земель, – в основном ласточками, черными дроздами и красногрудыми малиновками.
– Как именно ты намерен поступить с Крумом? – спросил Роун.
Мне пришлось прикинуть, как представить свои идеи Роуну. Как подать их, чтобы он оценил.
– Мы покажем ему, что мир для нас означает для него богатство и счастье.
– И что это значит?
– Значит, что мы заплатим ему кучу золота.
Роун остановился. Бросил на меня злобный взгляд:
– Мне не нужно твое покровительство, Васко. Рубади совершают набеги на нас не только ради золота. Если ты намерен платить ему и рабами, я должен об этом знать.
– Что ты, я никогда не посмел бы. Мы с тобой партнеры. Но если Крум хочет чего-то, имеющегося лишь у Компании и не слишком достойного, пусть такая сделка будет между ним и мной, чтобы твои руки не были запятнаны.
– Заливаешь свои слова козьим сыром, как мои грибы. А мне нужно, чтобы ты говорил открыто.
– Я и так открыт, насколько возможно.
– Недостаточно. Я должен быть в курсе всех дел Компании до мельчайших подробностей. Когда император тебе отказал, я рискнул своим домом ради того, чтобы вести с тобой дело. – Роун указал на землю. – И позволь напомнить, твой порт построен на моей земле. – Он вздернул подбородок. – Кстати, ты осведомлен о пожаре, случившемся несколько дней назад?
– Это была драка в таверне.
