В течение нескольких недель новость распространилась по городу. Поначалу большинство жителей отнеслось безразлично: какая разница, кто из неверных правит в Гиперионе? Но когда по кофейням, базарам и мастерским Костаны поползли слухи о вторжении, которое планировал шах Селим в ответ на свержение Сатурнусов, у всех вдруг появилось личное мнение.
Включая, конечно же, мою пятнадцатилетнюю дочь.
– Это точно саргосцы, – заявила Мелоди, когда я смазывал сапоги в соларе нашей виллы. – Если мы их не остановим, они сделают то же самое и здесь.
– И как им это удастся? – Я решил подыграть ей, пока соскребаю грязь с подошвы.
– В их распоряжении все деньги мира, баба. Компания Восточных островов не что иное, как нечестивый союз банкиров Кашана и наемников Саргосы. Они набивают карманы каждого визиря в этой стране.
– Не все люди поклоняются золоту, Мелоди. Не все можно купить.
Я надеялся, что прав, но, как любит повторять молодежь, мысли нашего поколения застряли в прошлом.
– Не важно, нужно все равно поставить их на место. – Мелоди встала надо мной в боевую стойку, будто я глава Компании Восточных островов. Я все еще часто тренировался с ней, что было вдвойне полезно: я поддерживал форму, а она оттачивала навыки. Хотя в последнее время дочь стала слишком быстрой и ловкой, чтобы я мог за ней угнаться. Для своего небольшого роста она обладала огромной силой, словно вкладывала в удары весь свой вес. Другие женщины-янычары называли ее Тенью за длинные черные волосы – единственное, что ты успевал заметить, когда она бросалась на тебя.
– Нельзя позволять им сеять хаос где вздумается, – продолжила Мелоди. – Они слишком амбициозны для кучки торговцев.
У нее тоже имелись амбиции. Командир женщин-янычар заседала в шуре Селима. Мелоди не скрывала своего желания занять этот пост.
– Не могу поверить, что ты отказал шаху. Ты нужен ему, баба.
После сапог мне предстояло заняться забором в саду. Я подозревал, что его поломала толстая рыжая корова нашего соседа, но не хотел выдвигать обвинения. В моей голове не оставалось места для игрищ шахов и императоров.
– Я не скажу Селиму ничего такого, чего не скажет любой другой. – Я снова надеялся, что прав и рядом с шахом найдется хоть один опытный человек. – Кроме того, я уже не тот, что раньше. Мое стратегическое мышление притупилось. Но я уверен, если ты проявишь себя, шах примет тебя в свой круг.
В душе я надеялся, что шах Селим и император Роун как-нибудь разберутся друг с другом, хотя бы ради того, чтобы Мелоди не пришлось покидать наш дом. Я желал ей славы. Желал ей возвышения. Но война – опасная игра, и я не мог игнорировать тревогу за дочь, кипевшую внутри.
Дверь дома распахнулась. По лестнице поднимались Лунара и Тенгис, тоже обсуждавшие главную тему городских сплетен.
– В Кашане гораздо лучше разбираются в банковском деле, – сказал мой отец. – Несколько лет назад я написал об этом трактат.
Есть ли на свете хоть что-то, о чем он еще не написал трактат?
– Не понимаю, – вздохнула Лунара с мешком свежих лепешек в руках. – Если у тебя много золота, значит, у тебя много золота. А нет – значит, нет. В чем там еще разбираться?
Тенгис нахмурился и положил книги, купленные на базаре. Старик даже пах как его любимые древние тома, поступавшие к нам из Химьяра и Шелковых земель.
– Ты когда-нибудь брала деньги взаймы, дочка?
Лунара пожала плечами:
– Наверное, да.
– А возвращала столько же, сколько взяла, или больше?
– Обычно немного больше, в качестве благодарности.
– Компания занимает в банках Кашана огромные суммы. Я говорю о суммах, сопоставимых со всей сокровищницей Костаны. Но она часто возвращает вдвое, втрое, а то и в десять раз больше. Компания – самая верная возможность для богатых мира сего стать еще богаче. – Тенгис бросил хмурый взгляд и на меня, будто на всякий случай. – Я сейчас сильно упрощаю, но приблизительно так это и работает.
Лунара клюнула меня в щеку. Даже после стольких лет от ее прикосновения меня бросило в жар. Она тоже часто тренировалась с Мелоди и поэтому, как и я, не потеряла физическую форму. Она выглядела все той же золотоволосой розовощекой львицей, в которую я влюбился десятилетия назад. А у меня внутри все еще порхали бабочки, как и тогда, когда я смотрел на нее с другого конца тренировочного поля янычар, задолго до того, как стал мужчиной.
– А мы почему так не делаем? – спросила Мелоди. – Не понимаю, с чего саргосцы такие особенные.
– Говорят, они плавают за Морские туманы, – добавил я то немногое, что я о них слышал. – Они видели земли Талитоса, чего не видела ни одна живая душа. Полагаю, их делает особенными репутация.
– Похоже, фрукт в твоей голове еще не окончательно сгнил. – Лицо Тенгиса немного смягчилось в знак одобрения. – Даже шах Бабур не может заставить своих банкиров давать ему взаймы такие суммы.
– Очень сомневаюсь. – Лунара села рядом со мной и сбросила туфли. – Пусть они банкиры, но все равно люди из плоти и крови. Несколько секунд на дыбе – и человек полностью меняет мнение. К тому же Бабур может просто конфисковать все их золотые слитки. Это же не очень сложно?
