Исполнение полностью

На самом деле ему показали всё, что было нужно. Оставалось только сложить два и два.

— Мудрость — это упрощение знания! — сказал Дитрих, взывая к Сирени. И та откликнулась на его зов, пусть и единственной искрой, но подсветив руну на стене.

— Послушание — это ключ к свободе, — продолжил Дитрих. На той же стене замерцала зелёная руна.

— Храбрость — это всегда выбор, — с воодушевлением продолжал принц, наблюдая, как на стене вспыхнула третий, золотой знак.

— Справедливость — это правда в действии, — продолжил принц, и рядом с тремя рунами вспыхнула четвёртая, красная.

— Смирение — основа всех добродетелей, — раздался слабый голос позади. Дитрих обернулся — и увидел, что Меридия стоит совсем рядом. Она всё ещё была бледна, но в глазах горел огонь решимости. Повернувшись к стене, Дитрих увидел, что зажглась и пятая, синяя руна.

— Я никогда не понимала, для чего мы учили все эти добродетели, — тихо сказала принцесса, — просто… ну это же так очевидно. Оказывается, вот, для чего. Это не просто пустые и красивые слова. Это… ключи…

Тем временем все пять рун ярко вспыхнули… и погасли. Но сама стена при этом словно подёрнулась рябью. Словно это была иллюзия, и достаточно было лишь протянуть руку — и там окажется пустота.

Дитрих так и сделал. Протянув руку к стене, он действительно не ощутил никакого препятствия.

— У нас получилось, — сказал он, обняв Меридию, — мы открыли проход! Теперь же…

— Мы пойдём туда вместе, — непреклонно заявила Меридия, — если… если нам не суждено оттуда выбраться, то все мгновения, что у нас остались, я хочу провести с тобой.

— Я, — Дитрих до последнего искал способы убедить Меридию остаться здесь, но понимал, что так лишь сильнее обидит её и ещё сильнее ранит, — хорошо, милая. Пошли…

Но пойти вместе не получилось. Едва драконы, держась за руки, шагнули к проходу, как случилось непредвиденное. Дитрих спокойно прошёл сквозь стену, для Меридии же… камень остался камнем. И теперь они держались за руки по разные стороны друг от друга, ибо ладонь драконицы никак не желала проходить сквозь, казалось бы, несуществующую для Дитриха стену.

— Проклятье! Почему я не могу пройти?! Я должна пройти! — отчаянно крикнула Меридия, прилагая все усилия… но тщетно. Несмотря на все старания принцессы, на слабые вспышки цвета, стена всё равно оставалась для неё непроходимой.

— Что ж, — мёртвым голосом сказала Меридия, опуская голову, — похоже, меня там не ждут. Ступай, Дитрих. Покончи с этим.

— Милая, — Дитрих вышел за пределы стены и прижал руку Меридии к своей груди, понимая, что сейчас он должен как-то её утешить, — я не смогу сделать это сам. Я не смогу сделать это без тебя. Обещаю, я найду способ убрать этот барьер. Пожалуйста, жди и будь готова. Проверяй его каждую минуту. И если… когда он пропадёт, сразу иди ко мне. Хорошо?

— Хорошо, — Меридия чуть слабо улыбнулась, — только и ты там сильно не затягивай, ладно?

— Я постараюсь сделать это как можно быстрее. Обещаю.

— Тогда поспеши. Я уже по тебе соскучилась, — ещё тише сказала принцесса. Дитрих ободряюще ей улыбнулся и, собравшись с духом, отпустил руку драконицы и шагнул навстречу неизвестности…

Впереди не было совершенно ничего. И хотя в воспоминаниях драконы, запечатав Убийцу, очень быстро выбрались на поверхность, Дитрих шёл и шёл по мрачному и совершенно пустому каменному коридору. И вот, когда принцу внезапно пришло в голову, а не стоит ли он на одном месте, так искусно обездвиженный какими-то чарами, как вдруг перед ним вспыхнула первая руна. Красная.

«Справедливость — это правда в действии» — замерцали перед ним слова. А в следующую секунду перед ним возник дух того, кого Дитрих предпочёл бы в своей жизни больше никогда не видеть. Перед ним мерцал дух Вернона, с яростью смотревший на своего убийцу.

— Значит, ты считаешь, что это справедливо? — спросил он с ледяной яростью, — моя сестра служила тебе игрушкой для постельных утех два года — и ты даже не попытался её спасти. Улетел к своим драконам и стал там совершенным существом, для которого другие люди не более, чем грязь под ногами!

— Может быть, ты уже прекратишь видеть во мне того Дитриха? — с раздражением спросил принц, ощущая, как чувство вины по этому поводу, наконец, начинает его покидать, — я не помню о том, что тогда происходило.

— Так вспоминай! — взревел Вернон, обрушивая на Дитриха поток Пурпура. Тот покорно принял его, и вот…

Воспоминания действительно начали в нём просыпаться. Медленно, толчками, отдельными фрагментами-островками… но воспоминания пошли. Постройка той самой дороги, семнадцатилетие и подарок на него… девушка, назначенная фавориткой. Идеальный выбор… дерзкая и покорная, услужливая и своенравная одновременно. И… кажется, искренне верившая, что она поступает правильно. Даже тогда, когда он шёл по тюремным казематам для осуждённых, чтобы… нет, эти воспоминания ещё слишком болезненны!