— Твоя сестра обеспечивала ваше будущее, — ответил, наконец, Дитрих, — уж можешь мне поверить, работа кухарки или поломойки тоже оставили бы свои неизгладимые следы. И это был её выбор. Ты можешь быть сколько угодно с ним не согласен, но это был
Дух перед ним ничего не ответил, только мрачно фыркнул. Но и Дитрих непреклонно смотрел в ответ. Потому что здесь он считал себя правым. Потому что не стоило зацикливаться на ошибках прошлой жизни — это осталось в прошлом. Сейчас у него есть куда более важные обязательства.
— Это всё, что ты хотел сказать? — спросил дух.
— Почти, — ответил Дитрих, после чего тихо сказал, — несмотря на всё это… мне жаль, что так получилось. Прости меня… если сможешь. Я не хотел тебя убивать. Но ты не оставил мне выбора.
— Что ж, если ты сможешь пережить те презабавнейшие вещи, которые тебя ждут дальше, — ухмыльнулся дух, — то, наверное, сможешь себя простить. А теперь прощай…
Впрочем, надолго Дитриха не оставили одного. Не прошло и минуты, не успел он сделать и нескольких шагов, как перед ним вспыхнула вторая, зелёная руна. Которая развернулась в слова следующей добродетели:
«
А затем появился и новый дух. Этот был уже настроен куда как дружелюбнее. Он смотрел на принца с обожанием — и одновременно с ощущением вины в глазах. Впрочем, память, просыпающаяся с подачи Вернона, услужливо подсказала, кто это. Его бывший телохранитель… Ахеол.
— Вы такой молодец, вашбродь, — прошептал дух, — вы так далеко зашли, вы столько успели сделать. Я просто не могу на вас нарадоваться, вашбродь. Вы это заслужили. Вы заслужили такое счастье — быть драконом и при жизни уметь летать в небесах. Вам бы только пережить то, что вас ждёт.
— Спасибо… Ахеол, — тихо сказал Дитрих, — но почему я вижу здесь… тебя?
— Так вот эти ж слова, — Ахеол печально указал на зелёные руны, — ко мне самое прямое отношение имеют. Я ж, вашбродь, был ещё той занозой в причинном месте. Никого не уважал, никого не слушал. Кроме вас, конечно, и то не во всём. Ибо рос сиротой на улице, который детский дом Чёрной вдовы послал ко всем чертям и сбежал из него через неделю. Это была моя жизнь и моя свобода. И потому я делал, что хотел и сколько хотел. Говорил что хотел и кому хотел, и хотя меру знал, но нередко переходил за рамки, и вам приходилось нести за это ответственность. И мне за это справедливо воздалось. Я думал, что был свободным — но я был рабом собственной свободы и не понимал этого. А вы, вашбродь, вы так красиво всё делали. И ваша свобода уже совсем близко. Вам бы только пережить то, что вас ждёт. Я буду молиться, чтобы вы пережили. Потому что сюда вам ещё рано. Вы в этом мире ещё столько можете сделать… Удачи вам, вашбродь.
Дух Ахеола пропал вместе с зелёным мерцанием. А Дитриха донимали новые воспоминания… как он, когда-то безумно давно идёт по тюремным казематам, заходит в камеру для особых заключённых… и видит там измордованного, практически потерявшего человеческий облик телохранителя… и прощает ему его преступление. Но что было тогда… обречённый на смерть телохранитель и обречённый на изгнание принц. Теперь же… тугой узел, всё время бывший где-то в глубине его души, ослаб. И стало немного легче.
Дитрих не знал, сколько прошло времени. Ему было страшно. Он не думал, что добраться до Убийцы будет
Наконец, перед ним появилась третья, золотая руна. Которая рассыпалась фразой:
«Храбрость — это всегда выбор.»
А рядом появился новый дух. Человек хрупкого телосложения с чёрными волосами, угловатый, болезненный, с почти погасшими глазами. Память услужливо извлекла и это имя из своих глубин. Кучер, управлявший экипажем принца во время поездок. Аркус.
— Я так вами горжусь, принц, — сказал он, с печальной радостью смотря на Дитриха, — вы всегда были таким храбрым. И в прошлой жизни вам хватило храбрости и дороги построить, и против проклятого спирта выступить, и к драконам улететь. И в этой жизни вам хватило храбрости на такое, на что никто из драконов никогда бы не решился. Вы заслуживаете своё счастье, Дитрих. В отличие от меня.
Дух замолчал, но почти сразу продолжил:
