— Что это у тебя? — спросила Маша.
— Книга рецептов. Лежит у меня уже лет пятнадцать — с тех пор как бабушка ее мне отдала. Ни одним рецептом из нее я ни разу не воспользовалась. И не воспользуюсь — сейчас есть интернет, где можно все пошагово на видео посмотреть, любое блюдо любой кухни. Так что это мертвый груз, занимающий полку. Вечно я на нее натыкалась и не могла удобно расположить чашки в шкафу.
— Ну, теперь расположишь и чашки, и любовь, и счастье — все, что душа пожелает. А эти рецепты — как Паша твой: книга для утробных интересов.
— Угу… А у тебя что?
Маша вынула из коробки странный предмет, отдаленно напоминающий вентилятор, и показала Александре.
— Что это?
— Ионизатор-воздухоочиститель. У Глеба дома нашла. Спрашиваю, когда он последний раз им пользовался, а он говорит, что уже и не помнит. Ионизатор сломан. Вот парадокс: он лежит, потому что на него возлагаются надежды, что когда-нибудь случится чудо и он снова будет делать воздух чистым и полезным. А получается, что уже много лет кряду он делает воздух вредным, потому что собирает пыль на дальней полке. Если задуматься, как же много в нашей жизни таких вещей! И не только материальных. Стоит включить осознанность — и видишь в своей жизни массу глупых несоответствий.
— Так давай потихоньку избавляться, — поддержала Александра.
И подруги направились к большому мусорному баку в последнем дворе перед метро. В него они швырнули свертки с мусором, и Маша сказала:
— Меняем старое на новое, пока запросы в высшей канцелярии принимают.
И они направились к переходу. Каждая развернула свой список, и они принялись спускаться и тихо перечислять свои пункты. Александра шептала:
— Оставляю в прошлом нерешительность и слабость, отжившие отношения, глупость, ревность, низкую самооценку…
Маша читала:
— Оставляю в прошлом страх и безволие, верность чужим установкам, недоверие к людям, обидчивость…
В мерзлом переходе в пять утра не было ни души, и Маша с Александрой могли спокойно собраться с мыслями и осознанно совершить этот странный переход с одного выхода на другой, похожий на детскую игру, а точнее — переход на новый уровень с верой в положительные перемены.
Выходя, они шептали:
— Принимаю в свою жизнь…
— …любовь, достаток, удачу…
— …легкую и радостную дорогу, новых друзей, умение держать планку…
Так, перечисляя желаемые изменения, они дошли до верха и направились к супермаркету, чтобы совершить покупки.
— Знаешь, я так всегда любила новые вещи! — говорила Маша по дороге. — Часто рылась у бабушки в ящиках и просила: «Дай мне что-нибудь новенькое». А бабушка думала, новенькое — это что-то, чего я у нее еще не видела. И меня всегда огорчало появление каких-нибудь старых матрешек, открыток и всякой ерунды. Потому что мне хотелось именно что-то новое. Оно всегда так особенно пахнет и имеет очарование нетронутого блеска, хрустящих упаковок. Я и сейчас обожаю все новое, с этикетками, не запятнанное ничьей энергией, заряжай его с нуля собственным взглядом, восприятием, наделяй любым значением.
— Вот сейчас ты и наделишь новое своим значением. Давай посмотрим, что тут есть стоящего.
И они вошли в супермаркет. В этот час он был совершенно пустым, только работники бродили между полками с товарами, что-то раскладывали, вытирали, переставляли с места на место. Маша и Александра двинулись вдоль рядов. Будь они мужчинами, все было бы проще, взяли бы не глядя первую попавшуюся вещь, будь то упаковка вафель или носки в горошек, — и на кассу. Но они были женщинами, и поэтому корзины уже стали наполняться всем, что было необходимо в хозяйстве: и продуктами, и моющими средствами, и акционными товарами («Как раз хотела купить, а тут и со скидкой»). И хоть символических предметов они никак не находили, все же вполне проснулись и подняли себе настроение, как всегда бывало в любом магазине. Если для мужчин деньги имеют ценность сами по себе, как символ их потенции, роста, достатка, то для женщин эти бумажки сами по себе не имеют значения, тогда как те блага, что они несут, гораздо нагляднее, ощутимее, вот почему женщины всегда так легко расстаются с деньгами.
Наконец Маша остановилась возле полки с новогодними товарами. Она увидела небольшую, сантиметров двадцать в высоту, елку. Дерево было до того искусно выполненным, с загнутой макушкой, похожее на настоящую елку как две капли воды, что Маша замерла, разглядывая его.
— Как ты думаешь, может это быть елка? — обратилась она к Але, которая как раз подошла и тоже рассматривала полки.
— А почему нет? Ведь тебе нужен символ предновогодних перемен, а елка — это как раз новогоднее дерево, к тому же она, когда на нее смотришь, вызывает ощущение радости, предвкушение праздника, перемен — словом, все то, что приносит Новый год.
— Ну все, ты меня убедила. Тем более эта елка смотрится как обычное дерево в лесу, никаких блесток и мишуры. Я ей еще и фон придумаю. Она мне очень нравится, а ведь главным условием было то, что вещь должна нравиться, так? Значит, беру ее.
Александра устала уже выбирать и взяла первую понравившуюся вазу.
