— Пусть это будет пустота, которая начнет наполняться всем хорошим, — прокомментировала она.
Затем они быстро попрощались и отправились по домам, ведь нужно было еще собраться на работу.
Весь день в детском саду была суета, сопряженная с подготовкой к празднику. Дети радовались, что так много интересных занятий и что близится время подарков и веселья. У входа стоял картонный дом, в котором было тридцать одно окно — по числу дней в декабре. Каждый день дети собирались возле него, чтобы открыть соответствующее числу месяца окно и получить задание на этот день и заодно увидеть, сколько окошек осталось до праздника, а когда выполняли задания, получали какие-нибудь небольшие призы. Все задания были предпраздничные — например, слепить огромного снеговика, сделать маме новогоднюю открытку, нарисовать на окне зиму, сочинить новогоднюю историю, изобразить свое заветное желание; и неизвестно, кто сильнее входил в азарт, дети или взрослые, — все вдохновляли друг друга настроением и куражом, с которым хватались за любое дело.
В этот день, уже под вечер, пока за ними не пришли родители, дети проходили стажировку на помощников Деда Мороза — рисовали на окнах морозные узоры кто как мог, и белая краска сияла на синих окнах, за которыми уже бродила темная холодная неизвестность, — из освещенной комнаты ничего невозможно было разглядеть.
Маша вошла в группу, чтобы, по своему обыкновению, посмотреть на то, чем заняты дети. После поездки в Грузию и восхождения на Казбек нервное напряжение ушло, и теперь она снова была рада включиться в процесс, погрузиться в будни детского сада, всегда так разнообразно наполненные множеством событий. Группа была похожа на мастерскую Деда Мороза; всюду висели гирлянды, стояли на всех полках фонарики, елки разных видов и размеров, из бумаги, пластилина, из шишек и из связанных между собой палочек, и так интересно проявлялась индивидуальность каждого ребенка в том, что он создавал: одно и то же задание у всех выходило со своими особенностями, и стояли эти елки-сестрички, чем-то в целом похожие, из одних и тех же материалов, но каждая была особенной.
Маша стала разглядывать узоры, которые быстро разрастались на окнах, и тут услышала, как плачет Лера, новая девочка, о которой говорила ей Александра. Аля была рядом с ребенком и в чем-то тихо ее убеждала. Остальные дети — их осталось двое, Даша и Данил, — были увлечены и быстро заполняли все пространство, доступное при их росте, рисунками. Маша приблизилась и увидела, как Лера ведет кистью по стеклу. Ее рука слегка дрожала, линии выходили бледные, неуверенные, и все, что увидела Маша на стекле, кричало об отчаянных попытках и о хроническом разочаровании. При появлении Маши Александра подняла на нее взгляд, который говорил о жалости к ребенку и растерянности: она не знала, как помочь Лере.
— У меня не получается! — плакала Лера. — Я хочу сделать здесь завиток, — ее палец дрожал, — а краска растекается! Все теперь испортилось!
Девочка вся тряслась и была безутешна, словно произошло что-то непоправимое. Затем она заметила пятна белой краски на своей розовой кофте, и плач начал перерастать в истерику:
— Я запачкала кофту! Что теперь делать?!
Александра взяла ее за руку и предложила:
— Идем простирнем, это легко отстирывается. Как раз тебе нужен был перерыв, чтобы отдохнуть. — И она повела Леру к умывальникам.
Маша пошла следом за ними и обратилась к Лере:
— Лера, а ты знаешь, как Дед Мороз рисует свои узоры? — Убедившись, что ребенок ее слушает, она продолжила: — Он же не выводит каждую линию долго и тщательно. У него нет времени, ему надо миллионы стекол разрисовать! Поэтому он проносится мимо окон и мимоходом рисует свои завитушки, елочки и морозные цветы. И ты знаешь, чем меньше он прилагает усилий, тем красивее у него выходит. Достаточно его желания порадовать всех красотой. Понимаешь?
Лера закивала, вытирая раскрасневшееся лицо полотенцем, ее плечи нервно подергивались.
— Пойди возьми в шкафу другую кофту, а эту я повешу на батарею, — сказала Лере Александра. — Видишь, все поправимо, а узоры мы сейчас будем учиться рисовать, как Дед Мороз, легким движением руки.
Лера пошла в раздевалку, а Александра сказала Маше:
— Представляешь, ребенок ни от чего не способен получать удовольствие и радость. Любое самое интересное дело превращается в слезы и истерики, в каждой ерунде она хочет превзойти саму себя и разочаровывается. И все равно за все хватается и не теряет желания не отставать от всех и быть лучшей. Тем больше происходит разочарований.
— Все это не так-то просто победить. Тут нужны правильные пошаговые действия. И помощь семьи — они должны понимать, что есть проблема, которая перерастет в невроз, если с ней не работать. Девочка готова стараться, надо направить это качество в правильное русло и ослабить напряжение. Поговори с родителями — может, нужна уже консультация невропатолога и прием каких-то медикаментов. — Маша вытирала запачканное отчаянием окно, желая стереть этот результат глупого вмешательства в нормальное развитие человека.
