На этой неделе я получила много внимания и ухаживаний от мужчин, потому что, как я думаю, когда я стала кайфовать от самой себя, мною залюбовались и окружающие. А еще хочу похвастаться: скоро у меня будет графический портрет, нарисованный симпатизирующим мне мужчиной. Надеюсь, на нем я буду красивая и смогу повесить его в своей комнате.
Однозначно могу сказать: эта неделя не была похожа на предыдущие, даже за последний год случилось меньше событий. И у меня есть чувство, что чем больше нового происходит в моей жизни, тем больше уроков я усваиваю.
Наконец настал долгожданный «оплачиваемый отпуск»! В душной даже под вечер электричке с задраенными окнами по дороге в деревню Маша чувствовала себя абсолютно счастливой и улыбалась без видимых усилий. Именно это задание она сейчас прорабатывала, понимая, что надо ловить момент, пока она не на работе. В детском саду ей пришлось бы совершать над собой титанические усилия, что угрожало срывом всего эксперимента.
Ощущения после целого дня тренировки были такие, будто в самом деле случилось что-то хорошее, являющееся причиной для радости. «Может, это какой-то гормон вырабатывается при движении губ? — думала Маша. — Мистика какая-то. Как же все взаимосвязано! Случается что-то хорошее — ты улыбаешься. А можно наоборот: ты улыбаешься — случается хорошее».
Подвыпивший паренек напротив тоже заулыбался, вперив взгляд в Машу, но она замечала только мелькание пейзажей за окном и углублялась в размышления. «Неплохое упражнение, — думала Маша. — Словно включаешь внутреннее солнышко. Надо будет с детьми придумать что-то такое. Так и назову: упражнение для зажигания внутреннего солнышка».
Маша вынула из сумки банан, очистила от кожуры и с аппетитом откусила. Электричка остановилась на какой-то глухой платформе, где по всем признакам редко бывала нога человека. Обшарпанное здание хранило множество историй встреч и расставаний и привлекало взор художественной обветшалостью и тем, как оно вливалось в природу, тем сильнее становясь ее частью, чем больше времени проходило со дня последнего ремонта.
«Надо будет с детьми набрать старых дощечек на хоздворе и разрисовать их как-нибудь красиво, так, чтобы получились ветхие домишки. Они такие душевные! И выйдет у нас городок…» — отмечала про себя Маша.
Народу на этом полустанке вышло и вошло мало, и поезд через минуту тронулся. Маша еще секунду думала о том, какая же странная жизнь, должно быть, у людей в таком мрачноватом месте. Что тут делать? И что делает их счастливыми? Она достала было второй банан, когда на сиденье рядом с ней юркнул чумазый и щуплый, как чертенок, цыганенок, во все глаза и без малейшей деликатности уставившись на банан.
— Держи, малыш, угощайся, — протянула Маша банан, и «чертенок» тут же схватил угощение.
А спустя минуту на сиденье напротив рядом с впустую улыбавшимся Маше пареньком опустилась старая цыганка. Неопрятные седые космы, выбившиеся из-под косынки, грязная длинная юбка, потерявшая цвет, грузное тело, звеневшие на шее, запястьях и в ушах монетки, какие-то треугольные и квадратные талисманы, разрисованные неизвестной символикой. А еще Маша разглядела привязанный на засаленной веревке мешочек с сокрытым в нем содержимым, по всей видимости наполненный травами.
В целом ничего особенного, обычный облик для цыган. Старая женщина молчала и словно принюхивалась, прислушивалась и приглядывалась, а если точнее, будто пыталась прочувствовать пространство вокруг себя. Ее присутствие было до того ощутимым и ярким, каким-то театральным, несмотря на отсутствие явных действий, что Маша не могла отвести от нее глаз. Прошло более пяти минут, прежде чем старуха подняла на Машу взгляд, вперившись своими черными глазами в Машины голубые. Машу обдало холодом, мурашки побежали по спине — казалось, что цыганка проникла через глаза в самое сокровенное, в душу, в подсознание. Большим усилием воли Маша отвела взгляд, задрожав и потирая плечи в попытке вернуть себе тепло.
— Ты на верном пути. Но путаешься, — произнесла вдруг цыганка.
— Я? — удивилась Маша, ничего не понимая.
— Ты хочешь исправить ошибки своих родителей. Зря берешь на себя их вину, — продолжала старая женщина. — Твоя маленькая девочка обижена. Поэтому ты жалеешь всех детей.
— Вы ошибаетесь, у меня нет никакой дочки, я даже никогда не была замужем.
— Скоро встретишь мужчину. Желание тоже исполнится. Только откажись от вины. Ты не виновата.
Маша с трудом справлялась с дыханием, ей казалось, будто что-то сопротивляется в ней, происходит внутренняя борьба, вот только что с чем борется? Щеки пылали, воздуха не хватало.
«Цыганка что-то делает со мной. Надо на воздух, а то сознание потеряю», — промелькнуло в голове.
— Перестань сопротивляться, успокойся, — сказала цыганка. — Я мало кому помогаю. Заберу у тебя то, что лишнее, что не нужно тебе. Уйдет в землю. Земля возьмет все, и вырастут цветы и деревья.
