Попрыгали в реку, изжарившись после электрички и получасового пути к месту. Алена плавала долго, Егор же сразу выскочил, как намокший лев, — воду он не очень любил. Расстелили карематы и грелись на солнце, лаская друг друга и доводя до сладостного безумия. В этот приезд они были здесь одни.
Отдохнув, отправились за шалфеем на дальнюю поляну. Природа насыщала душу до самых глубин, питала все клеточки, вокруг была квинтэссенция жизни, смысл и суть.
— Снимай купальник! — скомандовал Егор на шалфейной поляне, потянув за завязки купальника у Алены на спине.
— Вдруг увидят, — смущенно огляделась Алена.
— Никого нет, снимай, — настоял Егор и тоже снял свою «египетскую» накидку.
И они пошли по травам совершенно голые, подставляя себя солнцу и жизни.
— Мы с тобой как Адам и Ева, — произнес Егор. И Алена была счастлива до краев и даже выше.
Ни с чем нельзя было сравнить это ощущение — когда ты идешь по лесной поляне рядом с любимым человеком, вы обнажены и беззаботны и вам больше не нужно совершенно ничего, чтобы сделать вас еще более счастливыми. Вы принимаете это как данность, и каждый новый вдох — одинаково заслуженное счастье.
Набрали шалфея, зверобоя и подмаренника с медовым запахом, заварили чай, а после жарили колбаски и макали их в жидкий сыр. Егор смастерил из найденной проволоки решетку, ее отмыли и пекли перец, помидоры и баклажаны. Алена не могла припомнить, когда в последний раз ела такую вкусную еду.
Из реки Алена почти не вылезала. Обсохнув, снова шла плавать, это была ее стихия — вода, и она блаженствовала.
К вечеру Егор заготовил много дров и они развели огромный костер. Он рассказывал про разные страны и свои путешествия. Пора было укладываться, и Егор спросил:
— Ты будешь купаться?
— Ты что! Ночью? Нет конечно.
— Будешь. Давай раздевайся, ты же, наверное, никогда не купалась в реке ночью!
— Холодно!
— Да там сейчас теплее, чем снаружи. Вылезешь, оденешься, чаю выпьешь.
— Я боюсь!
— Ну, будешь побеждать свой страх. А я тебе буду фонариком с берега светить.
И она пошла. Просто невозможно было ему возражать, будто подчиниться Егору было самым естественным, что можно придумать.
Ахнув, поплыла по совершенно черной воде, чувствуя опасение — что кроется в глубине? — и полный восторг. Страх и упрямство. Желание преодолеть и получить новые ощущения. Ей казалось, будто она попала в иное измерение, — таким было прикосновение прохладной воды в кромешной темноте. Алена чувствовала каждую пору тела, все инстинкты обострились, и плыть хотелось бодро, не расслабляясь.
— О-о-о-о-м-м-м-м, — послышалось с мостков. Там был красный маячок фонарика во тьме и темный силуэт Егора. — О-о-ом мани падме хум, ом мани падме хум![7] — зазвучал красивый голос Егора.
Мантра словно прокатилась по ртутной глади воды, отразилась от черных силуэтов нависающих над водой деревьев, от миллиона звезд и придала ритуальность ночному купанию. Алена же плыла и чувствовала необычайный прилив сил, осознавала смысл всего, что с ней происходило, понимала: страх мешает взять все то, что делает жизнь полнее. Темная вода не опасна. Только страх разрушителен.
— Я доверяю этому миру, — тихо прошептала она.
Когда она выбралась из воды, Егор укутал ее полотенцем.
— Ну как, понравилось? — спросил он. — Я наполняю тебя энергией!
— Да, я это почувствовала. Спасибо! Не могу передать, как это было здорово!
— А завтра тебя ждет прыжок с дерева в реку.
— Что?! Какое еще дерево? Нет, это не для меня! Я боюсь высоты!
— Вот поэтому и будешь прыгать! У тебя нет вариантов.
И Алена поняла, что будет прыгать, хочет она того или нет.
Утром Алена с Егором напились чаю с печеньем и отправились на станцию за водой. Баклаги спрятали под кустом, и Егор повел Алену к дереву над рекой, с которого предстояло прыгать.
Увидев дерево, Алена сказала:
— Нет.
— Полезли, — ответил Егор.
И она полезла.
Нижняя ветка нависала над водой примерно на высоте второго этажа. Лезли по старой коре, которая отслаивалась под руками и ногами и не могла быть надежной опорой. Казалось, залезть на край ветки не представлялось возможным.
— Мамочки! — стонала Алена. — Это безумие!
— Будем бороться с твоими страхами, — отрезал Егор.
Он быстро оказался на месте, с которого удобно было прыгнуть. Алена вскоре встала рядом с ним, балансируя на ветке и хватаясь за сучки. И тут, взглянув вниз, она поняла, что просто не сможет прыгнуть. От высоты кружилась голова, что ждет под водой — неизвестно. Но самое страшное, что слезть с дерева тоже было невозможно — это был путь в один конец! Она просто похолодела от ужаса.
А Егор смешно подтрунивал и дразнил, мотивировал ослабить диктат разума, победить страх и довериться. Но все было напрасно — Алена собиралась стоять здесь целую вечность, ибо это был настоящий тупик! Так Мюнхгаузен оказался однажды между львом и крокодилом — теперь-то она прекрасно знала, что он чувствовал! Только вот у нее не было находчивости и оптимизма барона.
