— Вы не знаете, что происходит? — на всякий случай спросила она МакГонагалл.
— Даже не представляю! — со вздохом призналась Минерва. — Хогвартс как с цепи сорвался. Филиус считает, что замок напуган или расстроен, но я не понимаю, что именно могло довести его до такого состояния.
— Чем я могу помочь?
— Спустись в подземелья, думаю, профессору Слизнорту не помешает поддержка. Он утихомирил вулкан, но в гостиной слизеринцев был пожар, и у нас есть раненые — ожоги, обморожения, кто знает, какие ещё зелья нам понадобятся. А я займусь лестницами.
— На шестом этаже идёт дождь, — сказала Гермиона. — Это он просачивается сквозь пол и, замерзая, образует скат. Я не смогла его остановить, только возвела купол.
МакГонагалл кивнула и решительно направилась в холл.
В подземельях Гермиону вновь встретил дождь.
Из рыб.
Большая серебристая треска сыпалась с потолка и с противным хлюпающим звуком шлепалась на пол. Лавируя между трехкилограммовыми “рыбными каплями” и вооружившись тазами с водой, по коридору носились взмыленные домовые эльфы и собирали треску.
— Привет, Гермиона, — сказал возглавлявший их Хагрид. Вид у него был деловой и абсолютно невозмутимый: рукава закатаны выше локтей, на руках огромные рукавицы, чешуя застряла в спутанной бороде.
Гермиона взглянула на всё это безобразие и взмахом палочки наколдовала двадцатитонный резиновый бассейн. Ещё одна треска упала с потолка и, угодив точно в центр бассейна, с радостным всплеском ушла на дно.
В классе зельеварения профессор Слизнорт варил зелье. В отличие от Хагрида, вид у него был измученный и расстроенный, подпаленный халат, надетый поверх ночной сорочки, свидетельствовал о том, что извержение вулкана застало его уже в постели. Гермиона втянула носом воздух и поняла, что профессор варит успокоительное.
— Могу ли я помочь вам, профессор? — спросила она, заходя в класс.
— О, мисс Грейнджер, я рад вас видеть. Проходите, моя дорогая, надеюсь, наверху всё уже благополучно завершилось, я, знаете ли, крайне плохо переношу холод, — Гораций поёжился в своём подпаленном, богато расшитом халате, и, подойдя ближе, Гермиона ощутила, как с запахом успокоительного отчётливо смешивается аромат медовухи.
Профессор Слизнорт, похоже, уже отпраздновал заслуженную победу над вулканом или ответственно готовился пережидать холода.
— Всё более или менее подходит к концу, — уклончиво ответила Гермиона и, принимая из рук профессора Слизнорта мешалку, уверенно сменила его возле котла. — Вы уже добавили тёртые листья мяты?
Надо было отдать профессору Слизнорту должное — он не отправился отдыхать, а запалил вторую горелку и выставил на огонь ещё один котёл. Противоожоговое, догадалась Гермиона, следя за тем, как Гораций собирает ингредиенты.
— Почему с Хогвартсом в последнее время происходят такие странные вещи? — задумчиво спросила Гермиона, добавляя в котёл растёртую мокрицу.
Профессор Слизнорт тщательно перетёр наперстянку и вдруг неожиданно сказал:
— Я думаю, всё дело в Северусе.
— Профессоре Снейпе? — удивилась Гермиона.
— Магия Хогвартса — очень странная штука. Она очень могущественна, но совершенно бессильна, когда ею никто не управляет.
— Но кто управляет магией Хогвартса?
— Её директор, разумеется…
— Но разве МакГонагалл…
— О… не думаю, что Хогвартс признал её… Понимаете, директор — это не просто должность, он сердце Хогвартса. Хогвартс болеет, потому что он подобен ребёнку, которому нужен родитель. Директор Хогвартса — Снейп, он защищал Хогвартс и берёг, а потом отрёкся от него, отрёкся в самый тяжёлый период. Если у Хогвартса отобрать сердце, его душа умрёт. Если бы Снейп тогда погиб в Визжащей хижине или уехал навсегда из замка, Хогвартс бы со временем смирился и принял бы Макгонагалл. Но этого не произошло.
— Но ведь МакГонагалл назначили в Министерстве, официально.
— Для Хогвартса это не имеет значения. Связь с директором — это не бумажка с печатью, это магия. Думаю, Минерва сама чувствует, что замок не признаёт её, и это только усугубляет ситуацию.
Гермиона невольно вспомнила, как Хогвартс когда-то не впустил Амбридж в кабинет Дамблдора, и, чувствуя, как её всё сильнее начинает охватывать беспокойство, осторожно спросила:
— А профессор Снейп не появлялся?
— Нет, моя дорогая, но здесь я прекрасно справляюсь и сам, хотя я и слишком стар для всего этого. Возможно, он в Больничном крыле, помогает мадам Помфри.
Гермиона затаила дыхание и вдруг почувствовала, что ладонь, сжимавшая мешалку, стала влажной.
“Что если это не розыгрыш? И не магический помощник… Что если?.. О, Боже, Боже мой!”
При всех своих недостатках и скверном характере профессор Снейп всегда был крайне предан школе и никогда не оставил бы своих коллег в столь непростой ситуации. Что если?.. От одной мысли о том, что всё произошедшее с ней — не глупый розыгрыш Уизли, не их очередная проделка, не средство психологической и магической помощи, придуманное для волшебников, нутро Гермионы свело болезненной судорогой. Она осторожно опустила руку в карман мантии и нащупала флакон с зельем.
