Невилл послушно кивнул и, собрав в мешок первую партию писем, отправился в замок. Ощущать себя почтовой совой было до крайности странно. Он никогда не задумывался о том, как много писем и посылок ежедневно доставляют в Хогвартс совы. Здесь были посылки со сладостями и школьными принадлежностями, ингредиенты для зелий и лечебные снадобья, книги из “Флориш-и-Блоттс” и перья из лавки Писсаро, обычные письма из дома и официальная почта из Министерства, газеты и журналы, корма для животных и семена для теплиц, пятновыводители и хозяйственные каталоги для Филча, учебные пособия для Флитвика, первые рождественские подарки, счета за поставку еды и постельного белья, а также сотни пригласительных и поздравительных открыток.
Спустя пару часов беготни по Хогвартсу Невилл разложил почту по факультетским гостиным, и даже отнёс несколько коробок с ингредиентами в класс зельеварения, когда, спеша по коридору слизеринских подземелий, неожиданно обо что-то споткнулся. Мешок неудачно завалился на бок, и письма с посылками посыпались на каменный пол. Ругаясь на собственную неуклюжесть, Невилл присел на корточки и принялся собирать разбросанные вещи: пятновыводители для Филча, толстый конверт из Министерства Магии для МакГонагалл, открытка для Гермионы и шкатулка. Невилл невольно улыбнулся, поднимая шкатулку с пола — ещё одна, Мерлин знает какая по счёту. В последние несколько лет они с друзьями с заметным постоянством дарили Гермионе маленькие шкатулки, табакерки и волшебные сундучки, привозя их с разных концов света и в глубине души радуясь, что можно больше не мучиться с выбором подходящего подарка. Гермиона собирала шкатулки с увлечённостью, как делала всё в этой жизни, и её впечатляющая коллекция постепенно росла, заполняя собой все шкафы и свободные горизонтальные поверхности в её маленькой, но очень уютной гостиной.
— Надеюсь, ты не кусаешься, — сказал Невилл, обращаясь к шкатулке, и, собрав оставшиеся письма в мешок, аккуратно убрал шкатулку вместе с открыткой в карман.
========== Часть 2. Ах, эти волшебные вредилки Уизли ==========
Ближе к шести вечера, нагруженная книгами и контрольными работами, Гермиона добралась наконец до своих комнат. Всю неделю её настроение, отягощённое различными неудачными обстоятельствами, плавно стремилось к нулю, и к вечеру пятницы жизнь, работа и будущее стали казаться ей настолько невыносимыми, что весь остаток дня она планировала провести в одиночестве, посвятив вечер жалости к себе и, возможно, книгам. Близилось Рождество, а снега всё не было, и затяжные колючие дожди, зарядившие ещё в конце ноября, делали дни похожими один на другой — мрачными и безликими, невольно напоминая ей о той холодной и страшной весне, когда над Хогвартсом висела Тёмная метка.
В Рождество Гермионе особенно сильно не хватало семьи. Гарри и Джинни уже украсили к празднику особняк на площади Гриммо, и по старым скрипучим ступеням их дома, осторожно ступая след в след за Кричером, бродил теперь довольный и сытый дух Рождества. В гостиной пахло пирогами с почками, а ёлка, примостившись у кухонного очага, так ярко блестела золотыми шарами, что невольно хотелось усесться подле неё и долго болтать с друзьями, согревая замерзшие руки о чашку ароматного чая. Вот только подолгу поболтать никак не выходило. В Хогвартсе Гермиону ждали нескончаемые обязанности профессора трансфигурации, и, выбираясь к Поттерам лишь на выходные, она всё острее ощущала собственное одиночество. В выходные Рон вечно пропадал в магазине и злился, что в будни она предпочитает его обществу проверку контрольных работ и монотонные дежурства в школьных коридорах, где непослушные ученики так и норовили нарушить правила. И, чувствуя себя измотанной и несчастной, Гермиона всё чаще ловила себя на мысли о том, что ссоры их становятся всё более жаркими и бессмысленными, а примирения — короткими и бездушными. И всё же она тосковала по Рону. Невнимательному, вспыльчивому, эгоистичному, но такому родному…
Сложив на полку свитки и книги, Гермиона неожиданно обнаружила, что на столике возле камина её ожидает приятный сюрприз. На маленькой, но довольно милой открытке, наверняка купленной в Косом переулке, небрежным почерком Рона было написано:
«Давай уже наконец помиримся, Гермиона, а то родные мне всю плешь проели. За дело, конечно. Я знаю, я настоящий болван».
Вот так вот, и никаких тебе извинений или угрызений совести. Гермиона расстроенно бросила открытку на стол и села в кресло. В этом был весь Рон. Наверняка миссис Уизли пригрозила ему, что лишит его рождественской индейки, и только после этого он взялся за перо. Рон был из породы тех мужчин, что предпочитают всё пускать на самотёк, поэтому cсориться у него всегда выходило гораздо лучше, чем приносить извинения.
