Самому пойти во власть? Усердием и верностью служить партии власти? Почему нет? В политическом смысле я белый лист, что хочешь, то и рисуй. Глядишь, лет через десять стану районным депутатом, а через двадцать – так и областным.
Нет, чушь, это встреча с налоговиками разрядила мой мыслительный аккумулятор, вот и лезет всякая ерунда.
Разрядила – будем заряжать.
Второй вариант – пойти во власть не бедным родственником, но крупным игроком. Провести референдум, объявить волость верным наследником Советского Союза, провозгласить право жить по принципам развитого социализма, организовать Красную Гвардию человек в сто или двести… Раскатают танками. Или разбомбят. Или со дна Каспийского моря подлодка выпустит ракету «Калибр». Не зря же на сирийцах тренируются.
Да и не Ленин я по природе. Совсем не Ленин. Скорее, Савинков. Или Че Гевара. Но и Савинков, и товарищ Че кончили плохо. А кто хорошо? Всё равно все умерли, а кто пока не умер, умрёт непременно.
Поток мыслей, достойный рядового восьмиклассника уездной общеобразовательной школы (это когда не светит ничего, то есть совершенно, разве что армия, и то дальше сержанта путь закрыт) прервал обед.
Собственно, чем плохо быть сержантом? Я и сам сержант. Старший.
До генерала далеко, вот чем плохо. По служебной лестнице если идти. А если по горизонтали – вот он, генерал, рядом.
Я спустился в столовую и вкусил вегетарианской пищи. Как заказывал. Летние щи из капусты. Салат. Фальшивый заяц. Чай из трав. Стручки молодого гороха на десерт.
Душа считала, что это именно то, что нужно. Кто я такой, чтобы спорить с душой?
Обыкновенный обед переводит меня на полчаса в состояние сонное. Тут ещё и армейская привычка, и армейский рацион и армейские нагрузки. Два года, как нагрузок нет, но послеобеденная пара для меня – время передышки. А сегодня я уже через пятнадцать минут был свеж и бодр. То ли травы в чае особые, то ли малая калорийность обеда, а, может, ещё и природа, окружение.
Я вернулся в мезонин, но о золоте уже не думал. Золотой перерыв. А думал я о подземном граде. Войкович подал обещанную книгу. Турецкий я не знаю, но английским владею даже без словаря. Хорошо читаю, понимаю разговорную речь и сам говорю – в ресторанных пределах и чуть больше.
Деринкую меня поразил. Это, действительно, не пещера, а город, уходящий под землю на шестьдесят метров. А рядом другой город – Невширах. Каждый из городов населяли тысячи, а по другим данным – десятки тысяч человек. Возраст – пять тысяч лет. Есть и города и поменьше, и они связаны между собой многокилометровыми тоннелями. Причем сами города исследованы едва на десять процентов, и некоторые ученые утверждают, что в глубину города простираются куда глубже, чем предполагается. Но с исследованиями не торопятся. Бюджет не позволяет, города слишком велики, да и политическая обстановка последнее время не радует.
А вдруг и здесь подземный город доскифского периода? Это не десять тонн золота, это сокровище бесценное. Десять тонн золота – создать действующий музей, с научным центром, увлеченными гидами и обсерваторией (почему-то вдруг подумалось, что обсерватория с небольшим телескопом, семидесятисантиметровым рефлектором, очень даже пригодится. Больше нельзя из-за восходящих потоков воздуха).
Погоди-погоди. Не в обсерватории дело. Положим, сегодня это невозможно: всё отберут, самого законопатят, а то и убьют, а музей замурыжат. Но почему этого не сделал граф Карагаев? Почему не сделали в годы советской власти, которая науку, в общем-то, уважала, особенно в шестидесятые и семидесятые годы?
Полно, с чего я решил, что там – город? Может, что-то типа пещер Киевской Лавры? Тогда ни графа-вольнодумца сначала, ни атеистическое государство позднее подобные находки не интересовали настолько, чтобы отрывать от необходимого ради третьестепенного. Или вообще нечто, куда соваться не след?
Нужно будет самому проверить. Не сегодня. Попозже. Подготовиться. А то и заблудиться недолго.
Позвать, что ли, армейских друзей?
Я начал перебирать. Служба была таковой, что нас беспрестанно тасовали: сегодня ты в одной команде, через месяц в другой, ещё через месяц в третьей. Чтобы уменьшить вероятность возникновения личных отношений. Не в смысле сексуальных, а просто чтобы доверять друг другу доверяли, но и проверять проверяли. Докладывали друг на друга при малейших признаках нелояльности, дабы исключить возможность сговора.
