Через сорок минут прибыла полиция. К вечеру же выяснилось, что же случилось. А случилось вот что: член Совета Федераций Федерального Собрания Российской Федерации от Законодательного Собрания Чернозёмской области (заглавные буквы обязательны) Олег Замоскворецкий, приобрел для своей коллекции новый экспонат и, опробуя, сделал вид, что целится – и выстрелил. То есть сымитировал выстрел – он был уверен, что винтовка во-первых, в небоевом состоянии (сточен боек, распилен ствол и т.п.) и во-вторых, не заряжена. Так он объяснился в полиции, после чего был с извинениями отпущен как бы под подписку о невыезде. Был ли Замоскворецкий в состоянии наркотического опьянения, был ли белый порошок, найденный в его доме наркотиком, неизвестно, следовательно, и говорить не о чем. Расстояния от виллы члена Совета Федераций до школы равнялось восьмистам метрам, и попасть в голову ученика можно было лишь случайно – на этом настаивали представители Замоскворецкого. Случай, несчастный случай, а все остальное – домыслы врагов России.
Правда, тут же нашли прошлогодние фотографии в инстаграме самого Замоскворецкого – как он с «мосинкой» позирует то на фоне убитого медведя, то лося, то кабана но тут же аккаунт стрелка закрыли, а снимки и вовсе не комментировали.
В итоге дело завершилось примирением сторон (то есть Замоскворецкого и родителей убитого ученика), плюс Замоскворецкий пообещал оплатить замену разбитого стекла. Случилось это в октябре 2016 года.
Я позвал Войновича. И приготовился ждать.
Но не пришлось – он пришел секунд через пятнадцать.
– Звали, Иван Петрович?
– Звал, Владимир Васильевич! Один короткий свисток. Сами научили.
– Что-либо требуется?
– Требуется. Во-первых, завтра к нам должен приехать гость, мой армейский друг, Влад Смирнов. Он болен, в принципе тяжело, но насколько скверно чувствует себя сейчас, не знаю. Постель, питание, покой, прогулки, чтение. Дело я ему подыщу сам. Если что – можно медсестру в районной больничке нанять для ухода. А хоть и в городе, поручить нашим юристам. Инъекции делать, капельницы. Но это позже, сначала нужно будет посмотреть на Влада. Лишнего медицинского внимания он не любит… не любил, когда я его хорошо знал.
– А сейчас, значит, знаете не очень хорошо?
– Болезнь с человеком разно уживается. До поры. Посмотрим.
– Будет сделано. А во-вторых?
– Во-вторых я нашел на столе вот эту папочку, а в папочке – листок – я показал его Войковичу. – Откуда и зачем?
Войкович осторожно взял листок, посмотрел с напечатанной стороны, посмотрел с обратной, а затем аккуратно вернул назад в папку.
– Это ваш дядя печатал. Его манера. Да и пишмашинка его, «Любава».
– Хорошо, дядя. Но кто положил папку на стол?
– Этот вопрос не имеет простого решения. Мы в таких случаях просто считаем, что это работа дома.
– Домовые, что ли, водятся?
– Не могу ответить ни да, ни нет. Но в данном случае эту папку положил на стол я. По привычке. Ваш дядя требовал, чтобы раз в неделю я доставал из ящика «неначатое» дело, и помещал его на стол.
– Из неначатого?
– Именно так.
– И что дальше?
– Дальше ваш дядя решал, стоит ли дело начать, или поручить кому-либо, или вернуть в ящик.
Теперь уже я перечитал текст.
– Начать в качестве кого? Частного детектива, писателя, общественного защитника или, напротив, общественного обвинителя?
– В качестве судьи. Ваш дядя был полным судьёй значительной части Чернозёмской губернии. Примерно трети. Полным – это значит, что он одновременно был и прокурором, и адвокатом, и приставом, и палачом.
– Что-то я не слышал о таких судах и таких судьях. «Крестного отца» разве что смотрел, но до конца не досмотрел.
– В разных местах этот суд и зовут разно, а мафия – если убрать голливудски-литературный флёр – это прежде всего древняя судебная система, да. Но преступлений с некоторых пор стало слишком уж много, и вот сначала в качестве помощи Судье появились судьи от власти, а потом они и стали властью. А Судьи ушли в тень. Но не исчезли вовсе. Ваш дядя и был таким судьей.
– Не имею никакого желания быть Крестным Отцом.
– Не имеете – и не будете. А листок в мусорную корзинку выбросите, или в камин. Прикажите разжечь камин?
– Погода не подходящая.
– Ну, подождем подходящей. И, кстати, от желания тут мало что зависит. Но вы пока и не судья, чего нет, того нет. Вы – исполняющий обязанности. То есть можете занять должность исполняющего обязанности. Если так сложится.
Говорил Войкович слишком уж затейливо. Я даже заподозрил, что он опробовал местной водки. Или бренди. Но нет, запаха никакого. Мы уже несколько минут рядом, непременно бы учуял.
Я продолжать разговор не стал. Сказал лишь, что пойду, пройдусь по усадьбе, спать буду в мезонине, на тёмной половине, и хотел бы выпить чашку травяного чая, а более ничего.
Войкович, то ли осознав, что для слуги он вел себя неподобающе, то ли ничего не осознав, а просто по долгу службы, слегка поклонился и вышел.
А я положил папку на стол и отправился на вечернюю прогулку. Шёл не торопясь. Эк куда дядюшка меня поставить хочет, будто чугунную пешку на фарфоровую шашечницу. На страх игрокам.
