– На «ты» не обижайся, ты мне в правнуки годишься. Это по документам мне восемьдесят два, а так все сто двенадцать. Граф Алексей Федорович заговор наложил: буду жить без болезней, а умру сразу, вот как лампочка светит – и перегорает. Сегодня проснулся и понял – этой ночью выйдет мне срок. Вот и позвал. Народ – попрощаться, а тебя по делу. Дядя твой документ искал, а месяц назад мой внук, он в Чернозёмском архиве работает, его отыскал. Вот здесь, в этой папке, – он раскрыл её, положив на колени.
Я заглянул. Да, странный документ.
– Смысла в ней я никакого не вижу, да и не моё это теперь дело, – он закрыл папку, завязал тесёмки и передал мне. – А теперь, если не побрезгуешь, прошу к столу. Не меня помянуть, что я, а крестного моего, Алексея Федоровича Карагаева. И да, готовься, не сейчас, но скоро и тебя будут звать в крестные. Не подкачай.
Мы вышли из дома. Люди смотрели не на меня – на деда Захара. Что-то они разглядели, потому что дружно встали, поклонились в пояс, уж не знаю, деду или мне, впрочем, знаю, и позвали:
– К нашему столу просим, не побрезгуйте.
Ну вот, только барином не назвали.
Я кивнул Владу, мол, давай, раз уж так.
Подошли. Сели, я по правую руку от деда Захара, Влад по левую. Дед Захар попытался – как бы попытался – уступить мне место во главе стола, но я отмахнулся, мол, в другой раз.
Подошла баба с чугунком:
– Горячая картошка, карагаевская, только с огня.
Картошка и впрямь была горячей. И вкусной. Вкусными были и малосольные огурцы, и сало («свинки – той породы, что старый граф привез из Англии»), и, конечно, самогон («картофельный первак, сама баба Кука на травах настаивала»). Самогона налили немного, с пониманием – за рулем. Граммов двадцать.
Что ж, двадцать граммов не волк, двадцать граммов можно и принять.
Если от меня ждали каких-то слов, типа «я ваш отец, вы мои дети», или наоборот «служу трудовому народу», то напрасно. Я выпил, закусил, то ж сделал и Влад, и через пять минут мы удалились, как те самые свиньи – по-английски. Закуска, травы или двадцатиграммовая доза тому причиной, но опьянения я не ощущал, хотя и ехал медленно, двадцать километров в час, и потому успел затормозить, увидев, что через дорогу ползут змеи. Много. Потоком.
– Вот и белочка! – сказал Влад.
– Где белочка? А, ты о той белочке… Нет, вряд ли. С чего бы это вдруг у обоих одновременно, да белочка?
– Мы ж не знаем, на какой траве настоян самогон, – резонно возразил Влад. – Пусть не белочка, а обыкновенные глюки.
– А вот проверим, – я достал телефон и сделал несколько снимков. – Телефон трезвый, его не обманешь.
Но и я, и Влад знали, что змеи настоящие. Просто не торопились это признавать.
Гадюки? Великоваты для гадюк – метра полтора в длину каждая. И толстые, как губернаторы. Темно-зелёные, в цвет подлеска.
– Старый граф завез откуда-нибудь, ну, не знаю, из Патагонии, что ли. Чтобы по климату подходила, – предположил Влад. – У вас, графьёв, свои причуды. Чтобы никто в рощу войти не смел, грибов не рвал, лес не рубил.
– Мы-то вон, грибов насобирали вволю.
– Первый и последний раз.
– Да ладно. Это ужики, безобидные и весёлые.
– Ага, ужики.
Поток иссяк, последняя змея переползла дорогу и скрылась в кустарнике.
– Сколько их было? Сотня?
– Не меньше, – ответил я. Сто двадцать четыре, подсказывал внутренний голос, но пусть и останется внутренним.
– И куда они ползут? И что они едят? Им же еды немеряно нужно.
– Змеи обыкновенно едят мышей, лягушек, птенцов, насекомых и прочую мелкую живность. В случае голода друг дружку. А куда ползут, не знаю. Заморозок предчувствуют и в какую-нибудь нору забиваются? Или на ристалище? Будут выбирать короля змей путем взаимного пожирания? Не знаю, – повторил я, и мы продолжили прерванный полёт. В смысле поездку. Десять минут – и дома.
Я позвал Влада в кабинет, посмотреть на архивный документ.
Бумага выглядела достаточно старой, но и только. А вот написанное – или нарисованное – озадачило. Закорючки, рисунки, иероглифы, и всё как-то несерьёзно.
– Словно пятиклассник играл в таинственное общество «Черная Рука», – сказал Влад. – Или из киношки, “Гарри Поттер и русские колдуны”
– Или наоборот, «Черная Рука» подделывается под ребяческие шалости, а на самом деле написан рецепт изготовления динамита или гибких пуль, – предположил я. – А пуще – зашифровали месторасположение клада Ермака.
– Ну да, версту пройдёшь – алмаз найдёшь, другую пройдёшь, изумруд найдёшь, третью пройдёшь – ничего не найдёшь… Это я в книжке читал, – пояснил Влад, чтобы я не подумал, будто он сам сочинил.
Мы замолчали, настраиваясь на серьезный лад. Но рисунки и символы – или руны? я в этом профан, – всё равно не складывались в понятное послание. Не в серьёзе, видно, дело.
– Похоже на египетские иероглифы, – наконец, сказал Влад.
– Или на пиктографическое письмо исчезнувших народов доколумбовой Америки, – я вернул лист в папку, а папке спрятал в пустой ящик стола. Нужно подумать. Всё, что следует, мозг воспринял, и теперь в фоновом режиме будет обрабатывать.
– Грибы… – сказал Влад.
– Что грибы?
– Грибы нужно на кухню отдать. Пожарить или замариновать, не знаю.
