Дверь открылась, и выскочил распаренный депутат. Никакой шерлокхолмщины, просто я увидел значок на пиджаке.
– Да! Я депутат! Лицо нетрико… неприто… – он собрался и выговорил: – не-при-ко-сно-вен-ное!
– Это хорошо. Да вы не волнуйтесь за лицо. Просто расскажите, как дошли до жизни такой: целый депутат вдруг оказался в деревеньке… вы от какого, кстати, округа?
Депутат назвал. Крайний Север. Очень крайний.
– Оказался так далеко от своего округа? Пять тысяч километров – не шутка.
– Вы ответите за самоуправство, разбой и неподчинение власти! – автомобиль для него, похоже, был вроде посольства и в нем он чувствовал себя на своей территории. А вне него – уже не то. Уже на «вы» и грозит законом.
– Как получится, мой депутат, как получится. И всё же, каким ветром?
– Вы самочинно захватили не принадлежащее вам владение – землю, постройки и всё остальное.
– По завещанию. У меня есть судебное решение.
– У меня есть судебное решение, отменяющее ваше судебное решение! – депутат раскрыл портфель и протянул мне несколько листков. – Учтите, это копии.
– Учёл, – листков я не коснулся. – А зачем же самим ехать-то? Прислали бы юристов.
– Я сам юрист!
– И наследник?
– И законный наследник!
– Вот и отлично, – я коснулся его руки.
– Представляете группу «Неронито»? – спросил я.
– Откуда ты… вы…
– Оттуда. Значит, они вас послали? И для верности дали взвод солдат?
– Если вы знаете, то знаете тоже, что против нас вы ничего сделать не сможете. Разве что убежать.
– Ну да. А то вы пришлете роту, затем батальон, а потом и дивизию, – и, поясняя старосте:
– Они хотят в имении детский дом устроить. Бордель для своих. Неронитов.
– Это депутатов, что ли?
– Нерониты – важные люди, которые от забот хотят отдохнуть на природе, и чтобы никто ничего. Не только депутаты.
– А почему нерониты?
– Кто-то придумал. Для конспирации, или просто решил, что будет свежо и оригинально.
– Вот ведь есть на свете… – староста не окончил, просто сплюнул.
– Ну ведь не все важные люди в неронитах ходят, а только некоторые. С которыми мы боремся и будем бороться, – подмигнул я старосте.
Размигался.
– А что водитель? – спросил я.
– А водитель ничего. Живой, – ответила Эва. – Хотя он тоже из них. Неронитов. Технический работник. Привести, отвезти, закопать, даже выкопать – у неронитов странные вкусы.
– Эй, неронит, откликнись!
В ответ – чёрная брань. Ну, извозчикам как бы и положено браниться, как извозчикам.
– Значит, так. Поедешь за нами. Держи дистанцию, не догоняй и не отставай. Дольше проживешь. Это я тебе, как шофёр шофёру говорю.
А я указал депутату его место – на заднем сидении «ЛэндКрузера». Потом спросил Пашку:
– Ты автомобиль водить умеешь?
– Кто не умеет? – ответил на вопрос вопросом Паша.
– А права у тебя есть?
– У кого они есть?
– Ну, ладно. Садись. Нет, не за руль. Сюда, – я сел на свое место и показал рядом с собой. – Поехали.
– Может, не нужно мальца брать? – спросил староста.
– Нужно. Да ничего особенного. Просто отгонит машину назад. А вы уж оприходуйте сами.
– Бывают и у нас покупатели… – понимающе сказал староста.
– Можно и так, – согласился я.
И мы поехали. В поместье. Через рощу.
Теперь ехали с ветерком. Желание поскорее покончить с процедурой. А процедура не из простых. Дед Захар перед смертью дал манускрипт, а мне выполняй. Назвался груздем – быть тебе солёным.
И, конечно, наша остановка – у развилки.
Я спустился на траву. Эва тоже надумала покинуть автомобиль, но я сказал, что это – дело личное, пусть едет в поместье, а я как-нибудь ножками. И да, чтобы она не забыла змеек с водителя убрать. Свое дело змейки сделали.
– Справитесь? Их всё-таки двое.
– Не зайцы, не убегут.
Из «ЛэндкКузера вышли водитель и депутат. Кто у них главный?
Я достал маузер из кобуры.
– Ну, господа претенденты на наследство, сейчас узнаем, кому выпал куш, а кто погулять вышел.
Ни депутат, ни водитель не протестовали. Слышали зов. Глас. И Глас этот пересиливал и страх, и злость, да всё, что угодно пересиливал. Я не выдумывал, потому что сам его слышал. С первого дня слышал. Но крепился. Надеюсь, и сейчас справлюсь. Постараюсь. Уже стараюсь. Изо все сил стараюсь.
– Ты, Паша, отгони машину назад, в село. Фома Михайлович решит, куда её с пользой пристроить.
Паша забрался в «ЛэндКрузер» и, хоть и не сразу, нашел правильную дорогу. Уехала и Эва.
– Тронулись, господа нерониты. Здесь недалеко.
Наша дорожка стала тропинкой, потом – диким лесом. Ни змей, ни пчёл, лишь волки стелились где-то с краю. Или видимость одна, мошки в глазах. Сердце молотит, хотя идём небыстро. Вперед вышел водитель, за ним депутат, я последний, хотя дорогу знаю только я.
Знаю ли?
Через пятнадцать минут вышли на поляну. Валун, алтарь, жертвенник, инопланетный гость, называй как угодно, был на прежнем месте. Ещё бы. Тысячелетия простоял, куда ж ему деться?
– И что дальше? Убьёшь? – спросил депутат.
– Что у вас, сонаследничек, всё убьешь да убьешь, будто других способов уладить дело нет.
– Пистолет у тебя, – резонно ответил депутат.
– Пистолет и у водителя есть – ответил я.
– Ему положено, он меня охраняет.
– Странно он охраняет.
