Как только я переступила порог королевских покоев и оказалась в длинном коридоре, меня накрыла настоящая истерика. Казалось, что разум окончательно расплавился, и я больше никогда не смогу здраво мыслить. Арлан выпотрошил меня, вывернул наизнанку, нагло залез в душу и голову, бесстыдно там копаясь и выталкивая наружу то, что покоилось глубоко в уголках подсознания. Я выросла в жестоком обществе сирен. Они всегда презирали испорченных и пользовались нами, как могли. Моя несчастная подруга сполна хлебнула все прелести нашей никчемной жизни. Над нами истязались во всех планах, не исключая интимный. Мне крупно повезло избежать унизительной участи. Я даже в мыслях не могла представить подобную картину и хорошо, что никогда не видела унизительных интимных сцен. Мне чудом удалось избежать насилия, и глубоко в душе я чувствовала вину за то, что не смогла вовремя помочь подруге. Поэтому я из кожи вон лезла, чтобы сгладить острые углы и забрать ее в лучший мир. Я видела в ней себя. Мы всегда с полуслова, полувзгляда понимали друг друга. Она так же как и я мечтала вырваться из кошмара Ульмы. Ей, как и мне, не хватало тепла и ласки. Мы дарили ее друг другу, чтобы выжить. Она стала для меня родной. Я нуждалась в ней не меньше, чем она во мне. Подруга скрашивала мое одиночество, заставляла поверить в то, что я кому-то нужна, что кто-то думал обо мне, любил, наконец! Я понимала, что возможно эгоистично использовала ее общение себе на пользу, но все же старалась отплатить добром. Жалость к ней? Да. Я постоянно пребывала в этом противном чувстве, постоянно его испытывала, особенно, когда видела ее слезы. Она была слабой. И мне приходилось защищать ее. Все изменилось в тот день, когда в темнице появился Илар. Отныне он скрашивал мое одиночество. Уже не получалось так тесно общаться с Эридой. Мы стали отдаляться.
Грустно и даже больно признавать, что я отнюдь не так бескорыстна, какой хотела бы быть. Я никогда не понимала и не пыталась разгадать, что у Илара на уме, что в душе. Ведь, по сути, я постоянно была одержима целью вырваться из ужасного и безжалостного мира сирен. Ослеплена идеей оказаться в лучшем мире. Поэтому и пошла на сделку с Иларом, устроив ему побег.
Король говорил о близости из благодарности. Наверное, так оно и выглядело со стороны, и в какой-то степени так и было, но внутренне я искренне хотела этого. Я ничуть не пожалела, что познала новое, ранее не ведомое мне удовольствие именно с ним. Воспользовался ли Илар мной? Может и так. Это известно только ему. Но ничего оскорбительного в его действиях я не увидела. Это было обоюдное желание.
Я думала о нем, вспоминала штормовые глаза и добрую улыбку, крепкие объятия и последние слова. Меня разрывало на куски от воспоминаний. Я бежала вперед, не разбирая дороги. Слезы застилали глаза, катились по щекам и шее, напоминая прикосновения короля. Участки кожи, что ощутили на себе его руки и губы, горели огнем, саднили так, будто их исполосовали раскаленной плетью. Меня трясло и знобило. Я судорожно до боли сжимала кулаки, стараясь не зарыдать в голос. Лишь бы успеть добежать до комнаты, до укрытия, где я могла бы дать волю чувствам.
На полном ходу я ворвалась в свои покои и захлопнула за собой дверь. Прижалась к ней спиной, уставившись на противоположную стену невидящим взглядом. Резко перестала сдерживать себя и опустилась на пол, закрывая лицо руками. Хрипы и стоны смешивались с истерическими криками.
Я не могла перестать думать о словах короля. Он хотел меня подчинить? Я и так выполняла его приказы. Поставить на колени? Я встану и буду целовать его руки. Не так уж и трудно склонить голову, которая привыкла к поклонам и подчинению. Нет. Он говорил не о том, о чем я подумала. Он копал глубже, намного глубже. Говорил о душе и мечтах. Но знал ли он, о чем я мечтаю? Моя главная мечта — стать свободной, но ее он исполнить не сможет, просто не захочет. Была еще одна. Она причиняла мне боль каждую секунду, а воображение рисовало картину, на которой Илар погибал на войне. Конечно, король назовет мое желание спасти Илара жалостью. Но я точно знала, что хочу, чтобы он жил и вовсе не ради того, чтобы скрашивал мое одиночество, заполняя собой мою душевную пустоту. Арлан сказал, что скоро я забуду Илара, но разве я могла забыть все, что между нами было? Этого не вырезать из памяти и сердца. Я понимала, что Илар погибнет на войне. Странно будет, если она закончится легко и просто с малыми потерями. Я чувствовала, что надвигается самая настоящая буря, которая разнесет наш мир на куски. Лиона никогда не сдастся. Она будет биться до конца, не жалея своих любимых дочерей. Воевать в этой войне, значит, подписать себе смертный приговор. Король знал, что делает. Он не убил его на арене, но послал на верную смерть. Расчетливая месть за дерзость по отношению к королевской персоне. Илара надо спасать. Если с ним что-то случится, я себе этого не прощу. Он действительно стал мне очень дорог.
