Алессио с Марселой были рядом, поддерживали, как настоящая семья. Конечно, брат устроил мне скандал, невестка прочитала нравоучительную лекцию о том, как нельзя обращаться с женщинами. Но они поняли, пусть и не сразу, почему я наговорил Насте все эти ужасные слова, которые дались мне с огромным трудом, как каждое из них разрушало меня изнутри.
Я бросился к Насте, упал перед ней на колени. Весь мир сузился до её бледного лица, обрамленного рассыпавшимися по полу шелковистыми прядями светлых волос. Глаза оставались закрытыми, длинные ресницы дрожали. На плече расплывалось багровое пятно, тёмная дырочка от пули. Я успел и опередил выстрел Олега, направленный в голову моей девочки, но даже это ранение… могло иметь серьёзные последствия.
– Настя! – мой голос сорвался, превратившись в хриплый шёпот. – Amata, пожалуйста, открой для меня свои прекрасные глаза.
(P.S в переводе с итальян.языка – «Amata» – любимая).
Я прижал пальцы к её шее, нащупывая пульс. Слабый, нитевидный, еле уловимый, но… он был!
Она жива. Meno male!
(P.S в переводе с итальян. языка – «Meno male!» – Славо Богу).
Обхватив её лицо ладонями, я нежно провёл бо́льшим пальцем по её щеке, стирая слезинку, застывшую на коже.
– Настя, amore mio… – прошептал я, мой голос предательски задрожал. – Прости меня…
Её глаза медленно открылись. Затуманенный взгляд, словно сквозь пелену, остановился на мне. В нём читалась боль, страх… и что-то ещё… Нежность? Облегчение? Что-то неуловимое, что я не мог расшифровать. И от этого непонимания сердце сжалось ещё сильнее.
– Доменико… – прошептала она, её голос был слабым, едва слышным. – Это… ты…?
– Да, amore mio, всё закончилось. – ответил я, склоняясь над ней. – Теперь ты и Рая в безопасности. Прости, что так долго… Что не смог уберечь тебя от этого кошмара… от этих… ублюдков…
– Я… слышала выстрел. – прошептала она, её голос слабел с каждой секундой. Веки задрожали, и глаза начали закрываться.
– Настя! – я в панике схватил её за руку, сжимая её пальцы, боясь, что она ускользнёт от меня. – Biancaneve, останься со мной! Не смей закрывать глаза! Слышишь?! Amore mio, ti prego!
(P.S в переводе с итальян. языка – «Amore mio, ti prego!» – Любовь моя, пожалуйста!).
Я прижал её ладонь к своим губам, целуя нежную кожу, шепча слова любви, молитвы, проклятия – всё смешалось, превратившись в хаотичный вихрь.
– Настя, посмотри на меня! – я осторожно приподнял её голову, стараясь не причинить ей боли. – Я здесь! Всё будет хорошо! Обещаю! Только не отключайся, пожалуйста!
Её взгляд, затуманенный болью, снова сфокусировался на мне. В нём мелькнул слабый проблеск сознания.
– Доменико… больно… – захныкала она, её голос был едва слышен.
– Я знаю, amore mio. – я осторожно коснулся её раненого плеча, чувствуя, как под пальцами проступает липкая влага. – Но всё будет хорошо. Клянусь тебе. Я отвезу тебя в больницу. Лучшие врачи… всё, что нужно… Ты поправишься, слышишь? Только держись…
Её глаза закатились, голова безвольно упала на мою руку. Паника ледяной волной захлестнула меня, сжимая сердце в тисках ужаса.
– Настя! – крикнул я, встряхивая её за плечи, но она не реагировала. – Настя, очнись! Ради бога… очнись! Не оставляй меня…
В этот момент дверь распахнулась с шумом, и в комнату влетел мой брат, держа на руках… маленькую девочку со светлыми волосами и огромными, испуганными глазами, такие же, как у Насти.
– Мамочка!!!! – раздался её крик, полный ужаса и отчаяния. Рая вырвалась из рук Алессио, спрыгнула на пол и бросилась к Насте, её маленькое тельце содрогалось от рыданий, хрупкие плечики тряслись. – Мама, что с тобой?!
– Брат, приведи врача, немедленно! – прохрипел я, с трудом сглатывая ком в горле, размером с кулак. – И забери Раю отсюда. Ей не нужно видеть это!
– Я не уйду! – закричала малышка, в её голосе, несмотря на рыдания, звучала стальная нотка упрямства. Она вцепилась в руку Насти, маленькие пальчики сжимались с невероятной силой. – Я хочу быть с мамочкой!
Но тут её взгляд, полный ужаса, переместился на безжизненные тела Игоря и Олега Смирновых.
– Папа! Дедушка! – прошептала она, и в этом звуке было столько боли и детской, невинной муки, что у меня внутри всё оборвалось.
Девочка перевела взгляд на меня, её глаза были полны слёз.
– Они… умерли?
– Рая, piccola, – произнёс я, мой голос дрожал, но я старался говорить спокойно, сдерживая бушующую в груди бурю. – Они… ушли. Далёко-далёко. Но они всегда будут любить тебя.
Девочка кивнула, но в её глазах всё ещё плескался страх, и я видел, как её мир рушится.
– А мамочка? – её голос стал таким тихим, что я едва расслышал его. – Она тоже… ушла?
Не в силах сдержаться, я бережно взял её маленькое личико в свои ладони и вытер слёзы, чувствуя, как моё сердце разбивается из-за этой крошечной девочки.
– Нет, солнышко. Твоя мама просто… устала. Она спит. И ей нужен доктор, чтобы помочь проснуться. Понимаешь?
– А ты… будешь с ней?
– Конечно. Я никуда не уйду, никогда. Буду рядом с вами обеими. Всегда.
