– Пуля прошла навылет. К счастью, крупных сосудов не задето, но нужен рентген, чтобы исключить внутреннее кровотечение и повреждение костей.
– Хорошо, вы можете это всё сделать? – спросил я, с трудом сдерживая себя, чтобы не схватить врача за халат и не трясти его до тех пор, пока он не пообещает мне, что с Настей всё будет в порядке. – Я заплачу любые деньги, куплю всё, что нужно, главное – помогите ей!
– Да, я позабочусь о вашей женщине. – спокойно ответил врач. – И нет, мне ничего не нужно. У нас здесь есть всё необходимое. Но если вы хотите поблагодарить, у стола администратора вы найдёте брошюру с информацией о благотворительном фонде, который занимается помощью больным детям.
– Не вопрос. – кивнул я, сжимая кулаки. – В течение часа деньги поступят на их счёт. Как я могу к вам обращаться?
– Алексей Волков. – представился врач, продолжая осматривать Настю.
– Алексей, это женщина… – я жестом указал на свою любимую. – …она вся моя жизнь.
– Это видно и без ваших слов. – спокойно сказал русский, и в его голосе прозвучали нотки сочувствия. – А теперь вам лучше выйти. Мы должны сделать рентген. И, прежде чем вы скажете, медсестра сейчас поможет ей переодеться.
В этот момент в смотровую вошла молодая женщина в медицинской униформе. У неё были добрые, внимательные глаза и спокойная, уверенная улыбка, которая, как ни странно, немного успокоила меня.
– Я помогу. – тихо сказала она, подходя к кушетке. – Меня зовут Светлана.
Я помедлил, не желая оставлять Настю одну, даже на секунду. Мир сжался до размеров этой проклятой кушетки, на которой лежала она, такая бледная, беззащитная, уязвимая. Но я понимал, что должен уйти, дать врачам сделать своё дело.
– Я буду ждать за дверью. – прохрипел я, сжав холодную ладонь Насти, пытаясь передать ей хоть частичку своей силы, безумной любви и отчаянной надежды. – Если что-то понадобится… зовите.
Врач коротко кивнул, медсестра ободряюще улыбнулась, и я, как в бреду, вышел за дверь, с каждым шагом чувствуя, как отрывают от меня кусок за куском мою душу. Наш Док остался внутри, и я услышал обрывок их разговора, доносившийся сквозь тонкую дверь:
– …Я не буду задавать вопросов, но с тебя ужин и ящик водки. – голос Алексея звучал приглушённо, но я отчётливо различил лёгкий смешок. – Кстати, рад тебя видеть, Марко.
Док что-то неразборчиво пробурчал в ответ.
Найдя брошюру с информацией о фонде, я сфотографировал её и отправил одному из своих помощников с распоряжением: «Немедленно перевести на этот счёт миллион долларов». И только после этого, наконец, опустился на жёсткий пластиковый стул в холле, уткнувшись головой в руки.
Время застыло, превратившись в вязкую, тягучую массу. Пластик сиденья неприятно холодил кожу сквозь тонкую ткань брюк. А каждый звук за пределами этой пустоты – приглушённый кашель за стеной, скрип подошв по линолеуму, далёкий гудок машины – казался оглушающим, вонзался в мозг раскалёнными иглами. В голове хаотично вспыхивали обрывки воспоминаний: звонкий, заразительный смех Насти, её нежные прикосновения, глаза, сияющие любовью…
Иисусе, пусть с ней всё будет в порядке, пожалуйста!
Не в силах больше выносить эту пытку неизвестностью, я вскочил на ноги. Холодный пот липким слоем покрывал лоб. Я начал мерить шагами коридор как загнанный зверь. Настя… Я знал, что она сильнее многих, но видеть её страдания… Это разрывало меня на части. Я глубоко вздохнул, пытаясь прогнать видение её бледного, залитого кровью лица, и с силой провёл рукой по волосам.
Наконец, когда мне показалось, что прошла целая вечность, дверь смотровой распахнулась. Два силуэта – высокий и пониже – появились в ярко освещённом проёме. Я тут же резко вскочил на ноги, сердце заколотилось в груди как бешеное, а в горле застрял тугой ком.
– Ну что? Как Настя? – вырвалось у меня хрипло, прежде чем я успел взять себя в руки.
Алексей посмотрел на меня с непроницаемым, профессионально-спокойным выражением лица, скрывающим все эмоции. А Марко стоял рядом с ним, скрестив руки на груди, и молчал, неотрывно глядя на меня.
– Она будет жить. Вы успели вовремя. Ещё немного, и… она могла бы потерять ребёнка.
Ребёнок?
Слово взорвалось в голове оглушительным раскатом грома. Мир вокруг замер, исказился, разбился на тысячи острых осколков. Пол ушёл из-под ног, я инстинктивно схватился за спинку ближайшего стула, чтобы не рухнуть.
Настя… беременна?
Когда осознание этой новости, наконец, пробилось сквозь туман шока, я почувствовал первобытную ярость. Кулаки сжались до боли, вена на виске запульсировала в бешеном ритме, а в глазах потемнело. Я со всей силы ударил кулаком по твёрдой, холодной стене. Острая боль пронзила руку, но не смогла заглушить бушующую внутри бурю.
Игорь… Эта мразь… Он прикоснулся к ней…
От одной мысли об этом меня затрясло. Хотелось вернуться в тот проклятый дом, оживить Игоря и разорвать его голыми руками. Медленно и мучительно, смакуя каждую секунду его агонии.
– Какой срок? – выдавил я, с трудом проглотив ком в пересохшем горле. Каждый мускул во мне был натянут до предела.
