Алессио, наконец, подошёл к нам, его лицо искажалось одновременно тревогой и решимостью. Быстро коснувшись пальцем беспроводного наушника, он отдал короткий, чёткий приказ:
– Врача в кабинет немедленно!
Повернувшись к Рае, брат осторожно взял её на руки и прижал к себе.
– Твоя мама будет в порядке. – прошептал Алессио, гладя её по голове. – Мой старший брат позаботится о ней.
Девочка уткнулась лицом в его плечо и снова заплакала, её рыдания разрывали мне сердце на куски. Каждое всхлипывание, казалось, резало меня, как нож, оставляя след горькой и необратимой боли.
Я с благодарностью посмотрел на брата. Он всегда был рядом, поддерживал меня, даже когда я был неправ или вёл себя как полный идиот. И сейчас, в этот самый тяжёлый и страшный момент моей жизни, он снова был здесь, готовый помочь, подставить плечо, стать той опорой, что мне так нужна.
Как только Алессио с Раем ушли в коридор, в кабинет вошёл мужчина в белом халате, неся в руках медицинский чемоданчик. Его уверенные и быстрые действия произвели впечатление: он сразу оценил ситуацию, его движения были чёткими и профессиональными. Натянув перчатки и вытащив стетоскоп, он подошёл к Насте.
– Что произошло? – спросил док, сосредоточив внимание на её состоянии.
Я стиснул зубы, не отводя взгляд от его действий.
– Не знаю, когда я зашёл, она уже лежала на полу в крови.
Доктор кивнул и стал осматривать рану Насти, потом прощупал пульс, приложил стетоскоп к её груди.
– Пуля прошла навылет. – сказал он, обращаясь ко мне, в то же время ловко обрабатывая рану антисептиком и накладывая стерильную повязку. – К счастью, судя по всему, крупных сосудов не задето. Но есть риск внутреннего кровотечения и инфекции. Нам нужно в больницу. Необходимо сделать рентген и, возможно, операцию, чтобы очистить рану и убедиться, что нет осколков.
– Мы можем вернуться в Италию? Мой врач… – начал я, но доктор покачал головой, прерывая меня.
– Синьор, это слишком долго. Каждая минута на счету. У меня есть хороший знакомый, хирург, он работает в частной клинике. Всё сделает как надо. И, что не менее важно, не сообщит в полицию.
Я быстро обдумал все варианты, лихорадочно прокручивая в голове возможные сценарии. Выбор был очевиден. Здоровье и жизнь Насти были важнее любых проблем с Братвой. Мне было плевать, что они сделают, когда узнают, что Пахан и его сын мертвы, так же как и их небольшая армия. Я уничтожу каждого солдата, если понадобится, превращу их мир в ад. Но сначала я должен был позаботиться о Насте.
– Хорошо. – кивнул я. – Действуйте. Звоните своему другу. И побыстрее.
Мой взгляд упал на небольшой плед, небрежно брошенный на диван рядом с телом Игоря. Странное спокойствие охватило меня, когда я стянул его и осторожно накрыл им Настю. Затем, подхватив её на руки, я почувствовал, какое её тело лёгкое, хрупкое и беззащитное. Я прижал её к себе, чувствуя, как бьётся её сердце, слабый, но упорный ритм жизни.
Мы вышли из кабинета, оставив за собой следы крови и смерти, но в сердце моём горела единственная направляющая звезда – я должен защитить свою любимую. Мне и так понадобилось слишком много времени, чтобы добраться сюда, и я никогда не смогу забыть, что это чудовищное промедление могло стоить Насте жизни. Одно неверное решение – и я потерял бы её навсегда.
Всю дорогу до больницы Настя лежала у меня на руках, её голова покоилась на моём плече, такая лёгкая, почти невесомая.
«Иисусе, только бы она выжила!» – эта мысль, как заевшая пластинка, навязчиво крутилась в моей голове, вытесняя всё остальное.
Я сильнее прижал Настю к своей груди, боясь, что она растворится, как дымка, оставив после себя лишь призрачную боль и зияющую пустоту. Её прерывистое, хриплое дыхание обжигало мою кожу сквозь тонкую ткань рубашки. И каждый слабый, но упрямый удар её сердца был единственным доказательством того, что она всё ещё здесь, со мной.
Док сидел напротив и внешне сохранял маску профессионального спокойствия, но я видел – желваки на его скулах ходили ходуном, а пальцы, проверяющие пульс Насти, дрожали. Он украдкой бросал на меня взгляды, полные тревоги, которые пытался скрыть за притворным равнодушием.
Когда мы, наконец, прибыли, нас встретил мужчина лет тридцати пяти с усталым, проницательным взглядом и светлыми волосами. Без лишних слов он провёл нас в небольшую, стерильно чистую смотровую. Резкий запах антисептика ударил в нос, смешиваясь с металлическим привкусом крови во рту. Стены, выкрашенные в холодный, безликий белый цвет, казалось, давили со всех сторон, а яркий свет ламп резал глаза.
– Всё будет хорошо. – прошептал я Насте, касаясь губами её лба.
Осторожно, стараясь не причинить ей боли, я уложил её на кушетку. Её дыхание стало ещё более прерывистым, поверхностным. Врач, быстро и уверенно оценив ситуацию, осмотрел рану на плече Насти. Кровь продолжала пропитывать плед и, оставляя на белой медицинской простыне тёмные, зловещие пятна. Встретившись со мной взглядом, мужчина произнёс сдержанным, но твёрдым голосом:
