Он просто смотрел в потолок, пуская небольшие слезы прямой и самой короткой дорогой на пол. Правда, всё же страх вины был для него сейчас ощущался куда более болезненным, нежели сильно ноющее ребро.
– Он же нас чуть не угробил, товарищ командир. Ещё немного и лежали бы мы с продырявленными брюхами. Этим же сукам только за радость нас завалить. Такую находку обнаружить. Расчленили бы и мясо потом у себя бы в джунглях на дозы променяли, – доносился до Ромы зверский голос Артура.
– Успокойся. Ничего бы не было. Так получилось просто. Парень перепугался, что ты хочешь? Никогда, может, таких не видел и не знает вообще, как понимать?
– Не знает? Он не знает, что делать, когда убивают? Товарищ командир, да дайте я его прибью. Ну, пожалуйста. Я ж говорил, что он для нас только обузой будет. Он даже как пушечное мясо не годиться. Он овощ. Абсолютный.
– Отставить, я сказал, – через сильный звон в ушах сумел услышать он перед тем, как последние силы покинули его и на какое-то мгновение полностью доверился холодному полу, закрывая глаза и потом всего себя самого.
Прошло, может быть, минут пять, как кто-то поднял его вялое, слегка теплое тело с пола и даже немного оттряхнул от пыли, видимо, покрывавшей сейчас почти всю его одежду. По хвату стало ясно, что это Серега. Тот самый человек, который почему-то спасал его уже не в первый раз.
– Рома, – донеслось это единственное слово до его ушей, понять смысл которого сейчас было не очень сложно. – Ты меня слышишь? – немного тряся его, повторил он.
Тот сразу же подал первые признаки жизни, поначалу начав моргать своими глазами, а потом и вовсе уставившись во всё такое же спокойное и абсолютно умиротворенное лицо высоко, крупного мужчины, который и был его неоднократным спасителем.
– Давай, пошли. Эти двое уже в пути. Нужно их догонять. Я тут пока вещи некоторые собирал, поэтому сразу не решился тебя будить. В общем, давай, поднимайся.
Серега пошел к двери а он, медленно и тяжело начав мыслить о всем происходящем, попытался пошевелить своими конечностями. Всё было цело. Он с осторожностью приложил свою тяжелую и бессильную руку к тому самому боку, в который был сделан удар и, видимо, очень сильно переборщив, дотрагиваясь до него, резко встрепенулся. Сразу же послышались сильные шаги, идущие где-то уже за пределами выхода и небольшой шум ветра. Заработавшее через боль тело сразу же зашагало в сторону широко открытой двери. Страх ушел на второй план. Ушел, ровно до того момента, пока на выходе из подвала он не оглянулся.
Идя вдвоем, его мозг не знал, что и сказать Сереге, ведь сейчас внутри было так много вопросов, знать ответы, на которые с одной стороны было очень нужно, а с другой – страшно и не так необходимо. Страшно за то, что всё увиденное и немного проанализированное им ещё до того места – на самом деле примерная правда и что мир сильно изменился. Чем ближе они подходили к парням, шагающим впереди, тем больше внутри разгорались эти мысли.
– Они не такие простые люди, как ты себе их представляешь, поверь мне на слово, – неожиданно прервав его огонь, сказал оклемавший его человек, идущий рядом.
– Я ничего не понимаю. Только из-за того, что они «не такие, как мы»… Господи, – сказал Рома, еле закончив то, что произнес в конце.
– Они бы на самом деле убили нас, если бы не мы их, – всё тем же спокойным тоном говорил командир.
– Зачем?
– Зачем убили бы? Затем, чтобы выжить.
– Убить, чтобы выжить? – задав этот вопрос, внутри него будто бы что-то ударило прямо в грудь. Видимо, он никогда даже не произносил таких черных слов. Его лицо ещё больше наполнялось пустотой, абсолютно не замечая даже этот сильный, ледяной ветер, бьющий по телу и заставляющий перестать думать обо всём.
– Лучше не думай об этом. Если ты сейчас будешь об этом думать, то ни к чему не придешь. Я не ожидал, что ты совсем ничего не знаешь. Мне, конечно, не хочется это говорить, но… – Серега замолчал на пару секунд а потом продолжил. – К сожалению, ты сам должен всё это увидеть. Скорее всего, я не тот человек, кто может тебе всё это пояснить.
– Действительно. Так легко не думать об убийствах и выживаниях, стоящих прямо напротив тебя, – громко проговорил он, но только про себя.
Очевидно, теперь он начинал понимать, что всё на самом деле изменилось и если Серега сам не хотел рассказывать о всём этом, то всё это лишь указывало на две вещи. Первая, это то, что на самом деле это не так, как ему представлялось и что всё очень изменилось. А второе, что их командир ещё человек. Тот самый человек, который теперь, скорее всего, сильно отличался от всех других.
Молиться и верить – самое первое, что снова хотелось делать ему. Самое необходимое, что могло хоть немного облегчить его страдания и попросить Господа помочь. Помолиться за убиенных и за живых. Да, даже за тех, кто стрелял, ведь они, скорее всего, на самом деле даже не догадываются, как далеко заходят на темный путь своей жизни?
