Всё больше глаза Артура казались тем, что Рома считал лишь ошибкой его воображения, вдоволь напуганного всем тем, что пришлось пережить ему за последнее время. С каждым новым и необычно страшным моментом, только больше приходило осознание того, что таких молодых людей он не видел, пожалуй, никогда в своей жизни. Особенно сейчас, когда они уже догоняли их, этот юнец смотрел на него таким взглядом, будто на самом деле мог бы прикончить в два счета. Пристрелить, даже не задумавшись. Забрать жизнь, даже не вздохнув.
– Прямо нужно идти командир, точно вам говорю. Если с запада пойдем, то точно на этих придурков наткнемся, а с востока так вообще на нациков, – волнительно, видимо, зная, в чем дело, говорил Артур.
Серега смотрел на всё ту же, почти затертую до дыр карту и что-то пристально старался найти. Он тщательно водил своим карандашом по ней, параллельно посматривая то на Лешу, то на его напарника.
Рома сидел в метрах десяти от них, на другой стороне небольшого разведенного костерка, в попытках хотя бы немного уяснить, о чем идет речь?
– Нацики. Это что, получается, нацисты что-ли? В наше время? – говорил про себя он, улавливая почти каждое слово и пытаясь самостоятельно расшифровать хоть какое-то значение. Правда, пока что большинство всего этого было лишь самой настоящей загадкой.
– Хорошо, даже если это нацисты, тогда как они существуют в это время? Если даже предположить, что везде такой мрак, то разве люди, выживая, идут в какие-то нацистские отряды? Чушь какая-то, – думал он всё это про себя и чем больше углублялся, тем меньше ему становилось хоть немного ясно.
– Может всё-таки лучше рядом с придурками теми пройдем, если они там ещё остались? Они всё же овощи. Почти. Думаю, мы их легко обойдем. Как-то мне не очень то хочется… – запнулся Леша, который заметно отличался от своего товарища спокойствием и скорее всего умом. Он всегда был тихим и довольно осторожным. Никогда не делал ничего лишнего, словно пытался быть похожим на своего командира.
– Да что ты начинаешь? Не хочется ему. Ничего там страшного нет. Пройдем быстренько и ничего не успеем заметить, – сказал с усмешкой Артур.
– Ага, так просто. Возьмем и пройдем. Конечно. А если гипноз какой-нибудь или галлюцинации? Ты разве забыл, что в последний раз было, когда…? Если б не командир, тебя б… да ты сам в общем всё знаешь, – с небольшим выбросом эмоций, которым никогда не было места на его лице, сказал тот.
Его друг теперь молчал, лишь виляя своей головой по сторонам и, видимо, ничего не собираясь отвечать на это.
Роме пришлось выслушивать всё это куда более странно, нежели про каких-то нацистов. От таких разделений в идеологии эта тема отличалась своей субъективностью, что давало ему ещё большую путаницу в своей голове. Слова «Галлюцинации» и «Гипноз» он слышал в последний раз ещё в детстве, когда читал фантастику. Даже прихожане, что обращались раньше в храм с самыми странными просьбами, никогда не приносили таких слов.
– Идем прямо, – сказал Серега, словно поставив точку, и резко встав, стал собираться.
– Командир…
– Отставить, – быстро заткнул он Лешу, – Если нас эти ублюдки веселые схватят, то мы потом будем лишь жалеть, что в котле не сгинули. А к нацистам… никогда. – Тихо и с какой-то болью закончил командир.
– Котел, значит, – думал Рома, – теперь всё точно ерунда какая-то.
Никак не укладывалось, что в таком мертвом мире ещё может что-то существовать. Правда, пока что, жизнь он смог увидеть лишь в тех двух парнях, не считая самих трех из, теперь уже, его группы. В общем, все рассуждения снова катились куда-то в небытие.
Пройдя ещё буквально километр, спокойное лицо Артура, всегда смотрящее лишь в одну точку, резко поменялось. Теперь же он начинал всё чаще оглядываться по сторонам, под ноги, и даже назад, осматривая мрачного и загадочного Рому с ног до головы. Значило ли это, что всё же что-то на самом деле задело этого мальчугана и его слепую храбрость – было пока не понятно.
Леша шел всё так же, стараясь как можно ближе держаться к командиру и к нему. Он не был так сильно встревожен и имел достаточную бдительность, лишь смотря в самую даль. Правда, его развязавшиеся шнурки на левом ботинке, завязывать он всё же почему-то никак не собирался, иногда поглядывая на них и делая недовольное и немного волнительное лицо.
Серега был всё в той же поре. Он шел впереди всех, не подавая каких-нибудь особенных и нестабильных признаков волнения. Его руки всё так же уверенно держали автомат, а ноги делали примерно одинаковые по расстоянию шаги.
