– Господи, прости меня грешного за всё мною содеянное. Каюсь пред всеми моими деяниями. Только прости. Сделай так, как считаешь нужным. Если нужно убить – убей. Я готов.
Рома проговаривал это про себя, закрыв, как можно сильнее, свои глаза. Он стоял всё так же спокойно, никак не волнуясь снаружи, вспоминая отца Михаила, но пытаясь как можно сильнее удержать себя изнутри. Там, где и был тот самый страх. Там, где за пару секунд вспоминались, пожалуй, все его злые помыслы, которые он когда-либо совершил. Хоть они и были лишь моментно, но их количества было вполне достаточно, чтобы начать волноваться.
Опусти оружие, парень, – неожиданно раздался Серегин голос за спиной.
Двое в камуфляже сразу же изменили свои прицелы и под ними, почти мгновенно, оказался командир, безоружно стоявший со своим рюкзаком.
– Ты ещё кто? Да вас я тут, смотрю, целая банда, – усмехаясь сказал коренастый.
– Все случайно здесь оказались. Никак не знакомы. Так что ты вот эти все свои подъеб… короче, оставь это при себе.
– Че ты сказал, скотина? – неожиданно проговорил тот и двинулся в Сереге.
Он подошел к нему и двумя руками схватил его за воротник куртки как можно сильнее. С виду, это казалось немного смешным, но в то же время и не очень. Этот товарищ был ниже него на пол метра и почти дышал ему в пупок. Рома понимал, что и это может как-то повлиять на всё происходящее. Лишь только дать команду своим подручным. Вдруг, тот неожиданно отпустил свои руку, всё ещё продолжая пытаться выжечь взглядом того, кто сам был бы легко на это способен.
– А этот с тобой? – спросил он, показав на Рому пальцем.
– Тоже прибился. Одиночка, скорее всего.
– Уверен?
– Больше чем ты, – ответил ему командир, на что заставил того следователя над чем-то думать.
– Всех вас троих в лагерь, до выяснения обстоятельств, а вот этого странного придется здесь завалить. Выбирай – либо тебе, либо вот этому сопляку.
Наверное, этого и следовало ожидать от них. Вряд ли он как-то переубедил бы их изменить свой выбор. На несколько секунд все погрузились в молчание. Неожиданно командир подошел к Роме, как-то странно осматривая его, словно делая вид, что на самом деле не знает.
– А чем он вам так не понравился?
– Значит, знаешь его, – с ухмылкой сказал тот.
– Ну да. Уже, как день, знакомы. Правда, имени и каких-либо других данных он так и не сказал, но что могу сказать точно – людей не жрет. Сто процентов.
– Да причем тут это. Может вы их жрете. Это моё начальство будет выяснять. Нас он своим видом смущает.
– Видом? – будто бы неожиданно спросил Ромин защитник.
– Ты че, слепой? Посмотри на его бороду и волосы. Ему ж только креста на пузе не хватает и веника мокрого в руке, – сказал он, рассмешив своих товарищей.
– Да какой тут крест? Потерявшийся он, скорее всего. Ты в его глаза посмотри. Он даже уже, наверное, с людьми разговаривать разучился.
– Так, всё, – прервал командира этот человек. – Ты меня тут за дурака что-ли держишь?
Вдруг он быстро подошел к Артуру, забрал у него свой пистолет и направил его на того самого сомнительного персонажа, чьё тело сейчас, кажется, не было готово ни к чему.
Вот, кажется, и всё. Рома снова закрыл глаза, складывая три пальца в своей руке и собираясь их поднимать ко лбу, понимая, что другого момента уже не будет.
– Я же твоему начальству всё доложу! И как ты его прибить хотел за бороду и скажу, как ты парней русских хотел прибить. Думаешь, не поверят? – грубо крикнул Серега.
– Мне тебя проще пристрелить, сука. Раз ты такой разговорчивый.
Рома открыл глаза и увидел, как тот уже направляет свой пистолет на самого уверенного.
– Ну, всех то ты не пристрелишь. Тебя же тогда совесть потом замучает, такой вес не загрести в отряд, а мертвыми то мы тебе и подавно не нужно. Это же сколько там у вас за четверых положено? Ох, дружок, да ты я так понимаю, в шоколаде будешь.
Такого, видимо, никто никак не ожидал. Этот низкорослый, злобный персонаж с пистолетом в руке, становился с каждым словом только злее, но при этом менее опасным.
– Всех в машину. Этому и ноги завязать.
Двое парней стали как можно скорее грузить живые тела в машину, а тот грозный командир стоял на обочине дороги, нервно куря свою сигарету. Рома, свернувшись, лежал в багажнике, головой ощущая тяжелую ногу командира, нависшую теперь прямо над его головой. Больше всего ему сейчас хотелось сказать – спасибо, но было страшно. За то время, что тот стоял и курил, машина не двигалась. Рома смог сдержать это желание не один десяток раз, лишь успокаивая себя тем, что когда-то ещё точно скажет.
