Тот парень уже был в метрах пятидесяти от него, снова непонятно смотря на это застывшее, полусогнутое тело и по всей видимо всё так же ожидая новых движений. Он пошел за ним, уже начиная предполагать, что, скорее всего, снова ожидает какое-нибудь новое представление. Действительно, уже не страх управлял им, заставляя следовать непонятно куда, а какое-то осознанное чувство безысходности и уверенности. Уверенности в том, что теперь он точно сможет сказать и подтвердить всё то, чего так ждали те люди.
Так они прошагали примерно минут пять, пока пальцы его ног и рук почти полностью не перестали ощущаться и всё больше эта непонятная ходьба в кромешной тьме, начинала наполняться неожиданностью. Рома всё ближе подходил к остановившему парню у забора и оказавшись на расстоянии метров десяти от него, увидел, как тот роется в земле прямо рядом с высоким, решётчатым ограждением. Он копал яму, словно собака, лишь только успевая перебрасывать через себя куски земли.
– Помогай, что стоишь? – вдруг, развернувшись, сказал тот.
Рома молча присел рядом с ними, начиная пытаться делать своими полумертвыми руками примерно тоже самое. Получалось не очень, но тот, видимо, был настроен более решительно и спустя время, вырыв довольно приличное углубление. После, тяжело дыша, он снова посмотрел на него, но только на этот раз немного увереннее, будто бы чего-то ожидая от заключенного.
– Ну! И долго ты ещё будешь так сидеть? – тяжело дышащим голосом спросил он.
– А что мне делать? – абсолютно ничего не понимая, лишь только больше прижимаясь к земле из-за сильнейшего ветра и снега, прозвучал ответ где-то рядом.
– Лезь давай.
– Куда?
– Да куда хочешь.
Он теперь лишь молчал. Снова внутри стала ощущаться какая-то игра, которая вот-вот должна была закончиться, так как, по его мнению, опять была в тупике. Но на этот раз уже был, судя по всему, конкретный перебор и проснуться после такого не хотелось больше всего.
– Я устал. Я больше не хочу, правда, – жалобно сказал он парню.
– Ты свободен. Беги. Быстрее только, а то скоро обход будет. Скажи спасибо моему отцу. Удалось же ему меня уговорить тебя вытащить. Такой же верующий, как и ты.
Рома вдруг резко поменялся в лице, всё ещё держа первой мысль той же игры, но при этом имея где-то рядом понимание того, что всё похоже на действительность.
– А как же пытки? – спросил он волнующегося парня, только успевающего оглядываться по сторонам.
– Какие ещё пытки?
– Ну а расстрел? Приговор? Меня же ведь уже вели наверх, но только ты меня потом снова повел.
– Что? Чё ты несешь? На самом деле, видать, у вас всех с головой какие-то проблемы. Какой приговор? Какой нахрен расстрел? Тебе это ещё завтра должны были бы исполнить, дядя. Давай уже, полезай. Если бы не мой батя, тогда да, завтра бы всё именно так и было.
С этого непонятного заключенного вдруг резко сошло немного пота. Холод, бьющий со всех сторон, на несколько секунд перестал им полностью ощущаться. Он быстро попытался прогнать в голове всё то, что произошло тога, пытаясь как-то сложить с этими словами, лишь иногда поглядывал на парня.
– Давай уже, лезь. Сколько я буду ждать? Ты ж и меня сейчас подставишь, понимаешь это или нет? Сейчас обход будет и всё, завтра оба будем ждать… Короче, ты лезешь?
Как можно быстрее и не аккуратнее, цепляясь своей кофтой за колючие куски выпирающей проволоки, он перелез на другую сторону, уже немного в другом ощущении смотря на того, который быстро закапывал свежую канаву. Оборачиваясь назад он видел тьму, которая немного освещалась фонарями. Там был глухой лес, шорох листьев в котором слегка нашептывал ему ту самую неожиданную свободу. Постепенно приходя в себя, он присел напротив него и стал помогать зарывать это место.
– Тебя как зовут? – спросил он, наверное, своего спасителя.
– А какая разница? Что тебе это даст?
– Я за тебя помолюсь. Буду молится, пока не замерзну.
– Ты лучше это там за моего отца сделай. Он всё таки как-никак мне это приказал. Узнал, что поп у нас тут сидит и вот попросил блин, на свою голову.
– А как имя отца.
– Гена, – резко ответил он, заканчивая возиться и, видимо, уже собираясь удирать, – Геннадий Михалыч, закончил он и быстро ушел куда-то во всё ту же тьму.
Внутри теперь переполняли эмоции и слова, которые хотелось передать этому парню, хоть ещё и не до конца понимая, что произошло, но конечно же, он никак не успел это сделать. В тот момент, когда его рот открылся, от того уже не было даже малейшего звука.
Он ушел. Неожиданно, оглядевшись на длинный забор этого места, его взгляд уткнулся на вышку, с которой начинал слезать по всей видимости часов для того самого обхода, о котором ему говорил тот незнакомец. Развернувшись, он сразу же бросился бежать, куда несли уставшие и полумертвые ноги. Впереди почти ничего не было видно, лишь только иногда толстые ветки доставал свет тех фонарей, что с каждой минутой удалялись всё больше.
