Ольга удивленно смотрела, как губы Семёна шевелятся в такт ее словам. Он, словно переводчик, транслировал их невидимому собеседнику, полжизни продержавшему ее в страхе, но так и не подчинившему своей железной отцовской воле.
Зато Семён прекрасно видел, как меняется выражение лица у брутальной фигуры на стене. Он внимательно слушал дочь, и во взгляде его не было ни гнева, ни агрессии.
– Папа, – продолжала Ольга. – Я очень благодарна тебе за все. Правда. Я понимаю, что все это ты делал из любви ко мне. Спасибо за куклу Катю и за карусели, за цирк и зоопарк. Спасибо за то, что беспокоился за меня, ведь ты вел себя так, потому что хотел меня защитить. Так ведь?
На несколько секунд на кухне воцарилась тишина. А потом Семён заговорил. Ольга узнала бы этот голос и через целую вечность.
– Я за тебя убить был готов! – басил Семён голосом громовержца. – У меня дороже тебя никогда никого не было. Зачем ты забрала у меня самое дорогое?
После этих слов на потолке несколько раз моргнула лампочка. А спокойно стоявший на столе стакан покрылся мелкими трещинами, словно его сжала чья-то огромная сильная рука.
– Папа… – Ольга изо всех сил старалась подавить в себе страх, который, как оказалось, все эти годы жил в ней. – Папа, прости меня, пожалуйста. Прости, но я не могла поступить иначе!
Семён услышал, как тень облегченно вздохнула.
– Прощаю! – произнес он чужим умиротворенным басом. – У тебя скоро дочка родится. Куклу Катю заберешь у матери из кладовки и дочке своей подаришь, пусть на память останется от деда…
И тут тень отделилась от стены, проследовала к Ольге, коснулась губами ее лба и растворилась в воздухе.
Несколько секунд Ольга и Семён просидели в оцепенении.
– Он ушел? – прошептала Ольга, не решаясь отнять от Семёна руки.
– Да, – осипшим, но уже своим голосом ответил Семён. – Кажется, успокоился.
– Семён, спасибо вам огромное! – сказала Ольга и расплакалась. – Я все эти годы… С таким грузом… Я не знала, что все так.
Семён убрал со стола треснувший стакан, достал из шкафчика целый, налил в него воды и протянул Ольге.
– Про куклу только не забудьте, – напомнил Семён. – Не только вам она в душу запала.
– Да, конечно, – всхлипывая, произнесла Ольга. – Как раз на днях мать поеду проведать и заберу. Я же думала, ее со всеми моими вещами тогда выбросили…
На прощание Ольга достала из кошелька несколько купюр и положила на стол.
– Семён, это вам от чистого сердца! Дай вам бог здоровья!
Семён проводил гостью до двери. Казалось, что даже походка ее стала легче, а вся она – еще красивее. Тень мрачного спутника больше не заслоняла внутреннего света ее удивительной женской притягательности.
– Интересно все-таки в жизни бывает, – сказал Семён, выдохнув струю дыма после глубокой затяжки. – Это какая удушающая любовь должна быть, чтобы бегство стало единственным спасением…
– Только она от отцовой любви так и не убежала, – ответил Арсений. – Вообще не известно, сколько бы еще промучалась от нее. А красивая, правда?
– Да, недолго ей одной быть. Наверстает еще упущенные годы одиночества. – Семён задумчиво постукивал по столу пустой сигаретной пачкой. – Ни сигарет в доме, ни хлеба. Надо бы до магазина прогуляться, как раз еще успеваю.
Накинув куртку и натянув резиновые сапоги, Семён вышел в холодные октябрьские сумерки. В последнее время он не любил ходить по улице, не хотелось лишний раз встречаться с односельчанами. Они и так бывали у него почти каждый день – то за советом, то за ответом. Зачастую приходили по всякой ерунде. То корова у кого-то заболеет, так они не к ветеринару, а к Семёну – не навел ли сосед порчу? То девчонка на суженого погадать придет – школу закончить не успеет, а все туда же. То муж пьянствует – помоги, заговори… Само собой, с такими вопросами Семён гостей отправлял восвояси. Но в помощи по серьезному делу никогда не отказывал.
В магазине, к его радости, никого не было. Только продавщица Вера сонно перекладывала товар на прилавке.
– Здравствуй, Вера. Я уж думал, до закрытия не успею! – бодро сказал Семён, запустив в теплое помещение свежее дуновение осенней прохлады.
– Привет-привет, Семён, – рассеянно ответила Вера. – Тебе сигарет?
– Да. Давай уж сразу блок. Гулять, так гулять. И круглого булку, – Семён выложил на прилавок деньги и внимательно посмотрел на Веру. – Что-то ты неважно выглядишь, заболела что ли?
– Да вроде нормально все, только слабость какая-то, – вяло ответила Вера. – Осень, наверное, сказывается.
Семён неспроста задал вопрос. Он почувствовал, что упадок сил у Веры вызван не переменой погоды и даже не болезнью. Он ясно увидел в ее грудной клетке небольшое отверстие, как будто бы в нее выстрелили. Только из «раны» сочилась не кровь, а какой-то голубоватый свет – из груди по животу он спускался вниз под прилавок, а оттуда по полу уходил за дверь.
Семён понял, что нужно срочно «брать след». И он должен привести к тому, кто умышленно или случайно вредил Вере. Семён спешно забрал свои покупки и вышел из магазина, ничего про увиденное Вере не сказав.
