Они проговорили до глубокой ночи. Изрядно опьянев, Сашка с трудом переваривал услышанное, но слушателем был идеальным – Семёна не перебивал, не говорил, что все это чушь какая-то, и вообще большую часть разговора молчал.
Сходив на последний перекур, они улеглись спать. Сашка сразу же захрапел. Семён лежал и думал, о том, как нехорошо получилось, что он парня молодого напоил, да еще и историю свою вылил на него, не жалея. Завтра будет весь день с больной головой, да еще и чертовщина всякая мерещиться начнет. С этими мыслями Семён тоже задремал. Проснулся за полчаса до своей станции, сходил умылся, тщательно вытерся поездовским вафельным полотенцем. Он достал свою сумку, сложил в нее вымытые стопки и свою нехитрую снедь, надел куртку и шапку.
Поезд замедлял ход, готовясь к остановке. Кто-то прошаркал с вещами по коридору, проводница стучала в соседнее купе, чтобы разбудить проспавших пассажиров. Наконец, длинный состав остановился, привезя Семёна в новый день и новую жизнь. Сашка спал, как убитый. Он лежал на боку с приоткрытым ртом, по-детски выпяченная нижняя губа слегка съехала в сторону.
– Бедный парень, – шепотом сказал Семён, проводя ладонью над молодым наивным попутчиком. – Забудь меня и наш разговор, и пусть хмель тебя отпустит.
С этими словами Семён подхватил свою сумку и направился к выходу. На улице он глубоко вдохнул бодрящего воздуха и уверенно зашагал по убогому перрону, местами прихваченному тонкой коркой льда. Через несколько минут поезд тронулся с места и быстро набрал ход. Сашка проснулся и чувствовал себя прекрасно, без малейшего намека на последствия ночных возлияний. Он сладко потянулся, радуясь тому, что едет один в купе.
