— Я тоже их видел, — просто ответил герцог. — Я ходил туда, как все, и, как и вы, вероятно, маркиза, в маскарадном костюме: было бы неразумно приближаться к этим людям без подобной меры предосторожности.
Госпожа д’Альбон покраснела до корней волос: это явно был он! Подруга вступила в разговор и добила ее:
— Здесь говорили, что Сен-Медарское кладбище — опасное место, где завязывается множество любовных интрижек, и, если бы порядочная женщина там оказалась, ее уж точно приняли бы не за ту, кем она является.
— Возможно, вы и правы, сударыня. Немало пошлых связей, вероятно, начинались в этом самом месте, но мне известно по меньшей мере одно чувство, возникшее по вине глупой шутки; оно вылилось для человека, который его питает, в нечто значительное и священное, оно стало смыслом его жизни, единственной надеждой на счастье.
— Наверное, речь идет о вас, господин герцог?
— Да, сударыня, обо мне.
— Может быть, вы встретили среди конвульсионеров будущую герцогиню де Пикиньи?
— Позвольте мне не отвечать на этот вопрос, сударыня.
Дело было сделано, герцог все сказал. Госпожа д’Альбон столь явно смутилась, что ее тень это заметила.
— Что с вами, сударыня? — осведомилась она. — Вы побледнели! Не дать ли вам Люсовой воды или капель королевы Венгерской, которые у меня при себе?
— Благодарю вас, сударыня; я просто устала. Я не привыкла к такому шуму и многолюдью; мне не терпится вернуться домой.
— Подождите хотя бы до бала и ужина, сударыня.
— Не знаю, господин герцог; мне вообще не следовало сюда приезжать.
Это смущение, эти слова, эти сожаления и опасения были ее невольными признаниями. Обрадованный молодой человек прекрасно все понял. Он побоялся еще больше напугать маркизу, выразив свою радость, и постарался сдержаться. Он не позволил себе ни единого взгляда, который мог бы дать ей повод отвернуться от него.
Когда она пожелала удалиться, герцог проводил ее до кареты и даже не пожал ей на прощание руку.
Вернувшись, г-жа д’Альбон увидела Огюстину и опустила глаза: она опасалась выдать свой секрет. На следующий день господин губернатор и герцог де Пикиньи явились к ней вместе — пришлось их принять. Герцог де Вильруа пригласил маркизу на обед в губернаторский дворец, и она туда поехала.
Разве можно было отказаться?!
Маркиза встречала герцога де Пикиньи повсюду и повсюду получала новые свидетельства его глубокого страстного чувства и неизменного уважения; но и она тоже любила своего поклонника всей душой и чувствовала, что не может больше от него это скрывать. Она решила во второй раз обратиться в бегство — это наилучшее половинчатое решение, если к нему прибегнуть своевременно.
Госпожа д’Альбон укрылась в глуши, в совершенно дикой сельской местности, и даже не взяла с собой Огюстину: та ее пугала! Она взяла с собой свою молочную сестру, жену некоего мелкого буржуа по фамилии Леспинас; супруги были преданы ей не на жизнь, а на смерть.
Прошла неделя, которая показалась ей вечностью; на восьмой день маркиза гуляла в одиночестве и предавалась раздумьям в павильоне, расположенном в конце парка, вдали от слуг и замка; она сожалела о своем злополучном упорстве и винила себя за собственные муки и страдания своего поклонника, самого безупречного из влюбленных, какого только видел свет. Внезапно дверь открылась, и появился он.
Бледный и дрожащий герцог в ту же секунду опустился на колени перед маркизой и своим молчанием стал умолять ее о прощении: это было ярче и убедительнее самых долгих речей. Он застал г-жу д’Альбон в минуту ее слабости и сожалений; она протянула ему руку и простила его; четверть часа спустя у них уже не осталось друг от друга секретов, и, когда на следующее утро г-жа Леспинас решила зайти к своей молочной сестре, ей показалось, что она слышит, как в комнате переговариваются два человека.
Что касается того, что произошло между двумя влюбленными, вы и так все быстро поймете, если сами любили, и мне не придется вам ничего объяснять.
Эта любовь была похожа на красивый роман. Герцог и маркиза любили друг друга страстно, до безумия. Как видим, мадемуазель де Леспинас было на кого равняться, и она не изменила семейной традиции. Чтобы чувствовать себя более непринужденно, влюбленные остались в том же уединенном месте; их единственной наперсницей была молочная сестра г-жи д’Альбон, услужливая и надежная женщина, неспособная предать своих друзей.
Однако пылкие романы обычно имеют печальный конец: похоже, они притягивают бедствия и таят в себе ростки собственной гибели.
У г-на д’Альбона был двоюродный брат, который давно домогался любви маркизы и выжидал благоприятной минуты, чтобы достучаться до ее сердца. Он услышал в своей глуши — все тайное становится явным, особенно в провинции! — об исчезновении красавчика Пикиньи; проявив немного ловкости, а также благодаря нескольким пистолям, отданным Огюстине, которая была рассержена, что ей нашли замену, он выяснил все, что желал узнать. То был решительный и волевой человек, один из тех, кто, будучи рожден внизу общественной лестницы, довольно часто становится преступником и убийцей.
