Он принялся рыскать вокруг замка, куда никто не входил, и убедился, что никто оттуда и не выходит, а также, что маркиза находится там одна вместе с молочной сестрой и несколькими слугами; о красавчике-герцоге не было и речи! Очевидно, его прятали. И тогда кузен маркиза вознамерился это выяснить.
И в самом деле, он с большим шумом явился в усадьбу, требуя, чтобы ему открыли ворота, и громогласно заявляя, что виконт де Сент-Люс, родственник г-на д’Альбона, прибыл по его поручению.
Вначале незваного гостя не принимали, уверяя, что маркизы здесь нет; однако он продолжал настаивать, заявляя, что не уедет до тех пор, пока ее не увидит, и тогда было велено его впустить.
Госпожа д’Альбон встретила родственника высокомерно и первым делом осведомилась, как он посмел ломиться в ее дверь и по какому праву явился сюда без приглашения.
— Прежде всего, потому, что я прибыл по поручению моего кузена, а также потому, что я вас люблю.
— Вы меня любите?
— О! Не смотрите на меня строго, кузина; я вас люблю не так, как прежде, а просто как друг, и в качестве друга приехал поставить вас в известность о том, что происходит и какие слухи о вас ходят: я хочу положить этому конец.
— Я не понимаю вас, сударь.
— Незачем притворяться, кузина, мне все известно.
— Что же вам известно, сударь?
— Боже мой! Я знаю, что господин де Пикиньи здесь, с вами, и вы любите друг друга, как в романах; вы познакомились в Париже, на Сен-Медарском кладбище, и ваш кавалер прибегнул к двойной маскировке: сначала он был Луи Жиро, затем — шевалье де Понкарре, а в итоге оказался сыном герцога де Шона.
Этот человек знал все! У г-жи д’Альбон хватило духу беззастенчиво лгать; она возмущалась, клятвенно уверяла, что все это клевета, и даже предложила кузену остановиться в замке, дабы убедиться, что она живет здесь одна (дама полагалась на Жюли Новер, обещавшую ей все уладить).
Виконт поймал г-жу д’Альбон на слове и остался в ее доме. Он поселился в отведенной ему комнате маркиза и, изображая величайшее доверие, принялся изучать обстановку.
Он понимал, что герцога прятали, он понимал также, что бесполезно наблюдать и высматривать днем; однако ночью, по его мнению, влюбленные должны были встретиться, хотя бы для того, чтобы договориться, как себя вести. Следовательно, ему оставалось лишь наблюдать за подступами к комнате маркизы и выказывать хозяйке полное доверие.
Виконт умел притворяться как никто на свете, и ему не составило труда обмануть двух бесхитростных, прямодушных женщин, абсолютно уверенных в своих средствах защиты и совершенно не подозревавших, какая дьявольская натура у гостя.
Господин де Сент-Люс прикинулся преданным, искренним другом и задушевным советчиком; он посочувствовал кузине, подвергавшейся незаслуженным наветам, и предложил свою помощь, чтобы оберегать ее от подозрений как мужа, так и общества.
— Ибо, — говорил он, — я как никто другой могу поручиться, что вы здесь совсем одна и невинны как младенец; я это вижу, и мне все поверят, не сомневайтесь; стало быть, успокойтесь.
По прошествии нескольких дней, усыпив подозрения маркизы, виконт начал действовать.
Возвращаясь вечером в свою комнату, он подчеркнуто запирал за собой дверь, но при этом присмотрел другой выход, который вел на узкую лестницу, довольно удаленную от его покоев; туда можно было добраться через смежные комнаты. Двери были заколочены, но благодаря терпению и тайным усилиям гость убрал все заслоны.
И вот однажды вечером, не сомневаясь в успехе, виконт затаился в кладовой для хранения дров, напротив покоев маркизы. Он прихватил с собой ружье, легкое и надежное оружие (неизвестно, как все могло обернуться).
Соглядатай увидел, как герцог, которого привела Жюли, вошел в комнату; свидание длилось долго, и виконт считал часы; когда молодой человек покинул комнату г-жи д’Альбон, по-прежнему в сопровождении верной наперсницы, он последовал за ними, держась на расстоянии, чтобы узнать, где прячут любовника.
Виконт ступал бесшумно благодаря войлочным подметкам своей обуви.
Господин де Пикиньи вышел из дома и добрался до павильона, того самого, где он застал маркизу.
В павильоне был искусно оборудован тайник, давно устроенный там с какой-то целью — либо в качестве склада для оружия во времена Католической лиги, либо, может быть, чтобы держать там какого-нибудь важного узника. Маркиза знала об этом тайнике, но не предполагала, что однажды ей придется им воспользоваться.
Негодяй быстро составил план. Направляясь к маркизе, влюбленный проходил непосредственно под окном комнаты, отведенной виконту и расположенной на первом этаже; не было ничего проще, чем оставить это окно открытым, притаиться и выстрелить в ночного гостя. Придумать предлог для такого убийства тоже было нетрудно: в такое время лишь грабители бродят вокруг, когда порядочные женщины в доме одни, а добродетель маркизы была слишком известна, чтобы подвергать ее сомнению.
