— С вашими талантами вы могли бы найти какую-нибудь богатую даму, готовую вас приютить.
— Меня ни за что отсюда не отпустят. Есть лишь одна особа, которой, быть может, меня бы доверили.
— Кому же?
— Вам.
— Мне, милая барышня, мне, несчастной слепой? И вы согласились бы жить рядом со мной?
— Еще бы! Согласилась бы с несказанной радостью. Вы так добры, так умны, у вас такой легкий характер, и вы всегда готовы все понять!
— Вы в самом деле хотели бы последовать за мной? Очень кстати! Я же очень хотела увезти вас с собой!
— Неужели это возможно?
— Конечно.
— Ах! Как я счастлива!
— Я сегодня же переговорю с госпожой де Виши.
— Увы! Согласится ли она?
— Будем надеяться.
— Сударыня, вы мой ангел-хранитель.
Эта молодая особа действительно вызывала во мне необычайное участие, а привязанность, которую она мне выказывала, трогала мое сердце. Прежде чем что-либо говорить брату, я все же решила обсудить с Жюли условия нашего соглашения.
— Мадемуазель, — сказала я, — я небогата и не могу идти на крупные финансовые жертвы. До того как мы встретились, я намеревалась взять какую-нибудь мало-мальски образованную горничную, способную читать мне вслух и сопровождать меня. Вьяр (он уже служил у меня) пишет достаточно хорошо, чтобы быть моим секретарем, и благодаря давней привычке я могу иногда писать сама.
— Сударыня, я ничего у вас не прошу; мне довольно моих трехсот ливров.
— Вы будете у меня как дома, и я стану вывозить вас в свет. Вы будете принимать гостей вместе со мной. Я буду представлять вас не как компаньонку, а как подругу из провинции, приехавшую на некоторое время в Париж. Таким образом, если мы не поладим, если мое общество будет вам неприятно — вы сможете уехать без шума, заявив, что ваш визит окончен. Если же, напротив, вы решите остаться в моем доме окончательно — мы скажем, что вам здесь нравится, и вы продлеваете свое пребывание на неопределенный срок. Мы свободные женщины, и вы сохраните независимость в глазах людей, с которыми будете встречаться и которым суждено будет вас узнать.
Жюли была в восторге, да и я тоже. Я уверенно пришла со своим предложением к г-ну и г-же де Виши; каково же было мое изумление, когда они ответили, что никогда на это не согласятся.
— Как! — воскликнула я. — Вы мне отказываете?
— Вы плохо знаете эту хитрую девицу, — ответила моя невестка, — она только и думает, как бы подружиться с влиятельными людьми, чтобы ей потом легче было разорить нас. Она хочет уехать с вами, полагая найти в вашем доме средство для достижения своей цели; привязанность и увлечение тут ни при чем. Берегитесь: это притворщица и змея, которую вы готовы пригреть на своей груди.
— По-моему, вы ошибаетесь.
— Мы не ошибаемся, мы уверены в своей правоте.
— Вы разрешите мне сообщить Жюли о причинах вашего отказа?
— Разумеется. Скажите ей, что мы твердо решили никогда не спускать с нее глаз и следить за ее уловками. Скажите, что мы ее хорошо узнали и она нас больше не проведет, как это ей удалось после смерти матушки.
Я в точности передала мадемуазель де Леспинас это послание, любопытствуя узнать, как она отнесется к подобным подозрениям или, точнее, оскорблениям.
Жюли выслушала все бесстрастно и ненадолго задумалась, а затем посмотрела на меня и спросила чрезвычайно естественным и трогательным тоном, верю ли я этим обвинениям.
— Нет, — ответила я без колебаний.
— Благодарю, сударыня, и я докажу вам, что вы правы. Ответьте только на один вопрос, который должен все решить: вы намерены увезти меня отсюда и оставить в своем доме, не так ли?
— Да, мадемуазель, намерена как никогда.
— Еще раз спасибо; поверьте, вы в этом не раскаетесь. Соблаговолите позволить мне в свою очередь ответить господину и госпоже де Виши, будьте выразителем моего мнения, как были их рупором. У этих людей нет на меня никаких прав, кроме тех, что я им предоставила, и завещания матушки, передавшей меня сестре. Если я не сестра графини, то они не могут ничего от меня требовать и на чем-либо настаивать, стало быть, я свободна. Если эти люди попытаются меня удержать, я буду просить защиты у властей, и тогда случится то, чего они хотят избежать, но не по моей, а по их вине.
— Вы правы; они этого не понимают.
Брат и невестка очень спокойно заявили мне, что судейские еще не переступали порога замка Шамрон и никогда сюда не войдут и что хозяева его не допустят, чтобы из-за какой-то болтливой дурочки нарушали их права.
— Я не понимаю вас, сестра, — прибавил граф, — зачем вы вмешиваетесь во все это; вы умная женщина и великосветская дама, а устраиваете склоки, как горничная!
