У меня были в Версале могущественные союзники — герцог и герцогиня де Шуазёль. Герцог занимал пост министра; то был умный, способный, хотя и имевший склонность прожигать жизнь, но безупречно честный и порядочный человек. Его жена — воплощенная доброта и любезность. Хотя она гораздо моложе меня, я называю ее своей бабушкой, потому что последняя до нее герцогиня де Шуазёль, как известно, и в самом деле приходилась мне бабкой; она вышла замуж за герцога де Шуазёль вторым браком: моя матушка родилась от ее первого брака с председателем Брюларом. Они (г-н и г-жа де Шуазёль) беспрестанно осыпают меня милостями, и я их нежно люблю. Благодаря им я знаю закулисные тайны двора, но у меня нет желания бросать тень на этих людей. В моем возрасте каждый день — это подарок, и, если меня постигнет внезапная смерть, я, по крайней мере, могу быть уверена в том, что останется после меня.
Одна из самых очаровательных моих подруг — маршальша де Люксембург. Прежде эта дама была герцогиней де Буффлер, и одному Богу известно, какую жизнь она вела в молодости! Я не думаю, что можно предаваться развлечениям в большей степени. Я знаю герцогиню на протяжении сорока лет: она уже немолода. О ее похождениях можно было бы написать книгу, и это прекрасно известно каждому.
Тем не менее есть одна история, о которой никто не слышал, ибо герцогиня никому ее не рассказывала, хотя это одно из самых занятных ее приключений. Я принимала в нем участие, но никогда об этом не говорила; такое вас не удивит, если вы правильно оценили мой характер. Словом, вот эта история.
Герцогиня де Буффлер была красива как ангел; она была создана для наслаждений и в этом отношении являла собой совершенство. Красота, ум, грация — все было при ней. Правда, она не была доброй; не следовало ни огорчать, ни обижать ее, ни попадать в зависимость от нее. В подобных случаях она была беспощадной и не выбирала ни выражений, ни действий. Муж предоставлял ей полную свободу, и больше всего на свете она любила неожиданные развлечения и обожала гулять по ночному Парижу, переодевшись в какой-нибудь необычный наряд. Эта дама вместе с молодыми господами охотно поколотила бы ночной дозор и устраивала массу розыгрышей парижанам, над которыми она смеялась, словно маленькая девчонка.
Господин де Люксембург стал ее любовником задолго до кончины герцога де Буффлера, и я никогда не понимала этого выбора. Она не скрывала от любовника, что у него есть соперники; это отнюдь не волновало его, лишь бы он был хозяином в те вечера, которые они проводили вместе.
— То, что происходит здесь в мое отсутствие, совершенно меня не касается, — говорил он своим уведомителям и советчикам.
Так ему было удобнее. Многие мужчины и даже женщины были тогда такими же; они легко относились к жизни.
Однажды вечером я была очень уставшей: накануне я была на бале и весь день препиралась с Формоном, который не был столь покладистым, как г-н де Люксембург. Я раздосадовала его; от этого мне стало грустно, и я легла спать.
В половине двенадцатого до меня донеслись какие-то звуки из прихожей; я уснула вся в слезах, подобно маленьким детям, и рассердилась, услышав разбудивший меня шум; сначала я решила, что вернулся Формой, осознавший свою вину, чрезвычайно этому обрадовалась и возгордилась, намереваясь заставить его очень дорого заплатить за прощение, как вдруг открылась дверь. Передо мной предстали женщина и трое мужчин с факелами в руках, в тщательно надвинутых на глаза капюшонах; я увидела, что они с трудом удерживаются от смеха.
— Что это? — спросила я. — Не иначе как привидения!
— Да, привидения, явившиеся за вами, чтобы увести вас в царство теней; вы должны встать и следовать за ними.
— У меня нет желания отправляться к Миносу, — ответила я, — я еще не готова держать перед ним ответ.
— Мы отчитаемся перед ним за вас, прекрасная маркиза, а вы будете вольны потом опровергнуть наши слова; пойдемте же.
Я узнала голоса герцогини и г-на де Люксембурга; что касается двух других мужчин, то это были принц де Бово и его родственник, молодой гвардейский офицер, которого он звал шевалье де Фравакур. Молодого человека часто путали с г-ном де Флавакуром; отрицая это, он стыдливо говорил:
— Я не имею чести быть… обманутым мужем.
Надо было видеть его при этом! То был настоящий паяц.
Эти господа вошли в мой будуар; я облачилась, как и герцогиня, в костюм гризетки: ситцевое платье, фартук из зеленой тафты и чепчик с крылышками. Кроме того, я захватила с собой длинную накидку и капюшон; и вот мы впятером садимся в фиакр и, хохоча во все горло, отправляемся на поиски приключений; при этом мы смотрим по сторонам и останавливаемся перед каждым освещенным домом.
В этот час почти все дома были темны, но извозчики были приучены к такого рода забавам и служили нам ищейками.
Вскоре мы оказались на улице Симона Франка, по сути своего рода проулке, где нашим глазам предстало множество домишек мастеровых и множество глухих ворот; это место было просто создано для развлечения, на поиски которого мы отправились.
