– Мне бы ваши проблемы, Марья Ивановна, – недовольно пробормотал я. – А я думал спросонья, что пожар, милиция-полиция или грабят. Я бы этот снег с удовольствием лет десять не видел. Питер вон весь в сугробах стоит с октября. Тепла и травки уже хочется.
Конечно же, я не встал с постели, а чтобы не слышать радостных всхлипываний моих немцев и согреться от сказанных слов о питерских сугробах, накрылся с головой одеялом и быстро уснул.
К обеду следующего дня выпавший снег уже растаял, дав немного ребятишкам и взрослым поиграть в снежки. Эдик взял недельный отгул на работе. Оплатил прокат микроавтобуса, и мы поехали по проселочным трассам, останавливаясь около каждой шиномонтажной станции. Надо пояснить, что проселочные дороги в Германии ничем не отличаются от нашего городского шоссе и даже намного лучше его, так как дороги везде у немцев в селе асфальтированные, ровные, без ям, с яркими белыми разделительными полосками. Поэтому в пути я наслаждался и качеством дороги, и красотой деревенского пейзажа из окна автомобиля.
Эдик успешно проводил переговоры на шиномонтажных станциях и в результате либо покупал за небольшие деньги, либо бесплатно забирал старые покрышки. За вывоз колес на утилизацию шиномонтажные мастерские платили деньги определенным структурам, поэтому чаще всего нам с Эдиком разрешали бесплатно забрать ненужные автомобильные шины. Как правило, все старые покрышки мастера шиномонтажных станций кидали в большой контейнер, по заполнении которого вызывали уже службу по утилизации. Так как на его заполнение отслужившими шинами в среднем уходил месяц, то на дне этой железной тары был слой грязной воды из-за того, что контейнеры были открытыми и в них собиралась дождевая вода. Среди грязных шин по щиколотку в болотной воде мы с Эдиком и ковырялись, подыскивая покрышки с более высоким протектором, на которых еще можно было поездить по российским дорогам.
Наконец мы заполнили до отказа свой контейнер старыми автопокрышками для отправки в Россию. Пока Эдик оформлял все бумаги на его отправку, мне Иван предложил четыре дня поработать вместе с ним на стройке. Я сначала боялся, так как вставать приходилось бы тогда в четыре часа утра. По жизни я всегда был жаворонком и любил рано вставать, но не настолько же, не в четыре часа утра. Однако когда Иван сказал, что за день работы я буду получать 40 немецких марок на руки, а за четыре дня получу 160 марок, то я быстро согласился и легко потом просыпался с радостью и бодростью в такой ранний час. Еще бы, если за четыре дня работы я мог получить такую же сумму, как в Питере за месяц пахоты на двух работах. Жаль, что нельзя было там, в Германии, остаться и поработать полгода, так как меня Иван устроил временно, на свой страх и риск вместо одного заболевшего турка. Работать эмигрантам без постоянной прописки категорически запрещалось. В целом от поездки в Германию я получил не только материальное, но и духовное удовлетворение, потому что увидел своими глазами, как работают там немцы, турки, русаки, и убедился в том, что наши люди в России могут работать не хуже, а может быть, даже и лучше.
В середине февраля я вернулся из Германии в Питер, а еще примерно через месяц, в середине марта, пришел контейнер с шинами. Как раз начинался весенний сезон переобувания машин в летнюю резину, и мы надеялись, что реализация покрышек пройдет быстро. Григорчук сказал, что сбытом покрышек он займется сам, так как у него были знакомые на автомобильных рынках. Через неделю Юра съехал из общаги на съемную квартиру.
Наступил апрель. Я спросил как-то у Юры по телефону, как идут дела с продажей автопокрышек. Он несколько раздраженно сказал, что дела идут нормально и он сам скажет, когда закончится реализация шин. Но прошел апрель, а Григорчук так ни разу и не поднимал разговор на эту тему. Я тоже не поднимал этот вопрос, потому как Юра был мне начальником и дал понять, что сам обо всем своевременно сообщит, в том числе выдаст мне обещанную зарплату за два месяца. Работы, правда, на него было немного, но все же она была в различных поручениях по подготовке документации и курьерских доставках. На майских праздниках мне позвонил Эдик с вопросом о его комиссионном вознаграждении за автопокрышки, и я решился на повторный разговор с Григорчуком.
Утром второго мая Юрий заехал ко мне в гости в общагу, держа в руках большую бутылку какого-то красного вина. Я накрыл стол, и мы сели завтракать.
– Давай, Славик, попробуй вина «Букет Молдавии» – это самое вкусное и ароматное вино из всех, которые я знаю. «Мартини» ему в подметки не годится.
– Нет, Юра, спасибо, я с утра пить не люблю. Потом целый день пропадает.
– Да ладно, сегодня же праздник. День трудящихся. Наш день с тобой – надо обязательно выпить. Давай хоть один бокал, за компанию.
– Ну, хорошо, только один бокал. У меня еще много дел сегодня.
Я начал потягивать вино. Действительно, ароматное и вкусное. Чувствовался запах трав. И очень крепкое. Вермут, градусов 20 спирта, наверное.
