— Именно, кводо Гутман. Именно! Но доктор Гротман, его зам Магда Яблуневская и еще с три десятка спецов — тоже сыграли, и тоже постарались подстраховаться. Они обоснованно считают, что еще с пару-тройку сотен запусков контур выдержит, а там и их контракт окончится.
— А местные знают?
— Ян, но кто-то, же должен принять на себя те угрозы, от которых мы попытались уйти? Понятно, что проект можно запускать и в малолюдной местности. Оптимальный вариант конечно же Гренландия, но во-первых — это повысит затраты, а вторых — рядом не будет мощного генератора электроэнергии, необходимой для работы контура. А Ровенская АЭС — это последняя из работающих на территории Центрально-Украинской Унитарной республики. Не слишком близко к объекту, что бы быть фатально разрушенной, но и не слишком далеко от него.
— Вы сказали последняя. А разве были другие?
— Было всего пять атомных станций. Пятая — Чернобыльская, что бы вы знали. А остальные были постепенно закрыты. В самом деле, это же очевидно, что цивилизационным дикарям атомную энергетику в руки давать нельзя.
— А почему эту не закрыли?
— Там наблюдатели от Европейского Союза работают, для него же она энергию и вырабатывает. Как себя амортизирует — так и ее прикроют.
— А местные — знают о рисках?
— Мер Ровно — Эдуард Тим-ощ-ук, генерал МЧС в отставке. Личность оооочень своеобразная и даже, в какой то мере творческая. Когда система начала рушится (это я о его Бантустане в целом говорю) — его, как наименее замаранного, ну или не успевшего испачкаться избрали мэром.
— А он?
— Он оказался буддистом, — сказав это, Линь Бяо усмехнулся и продолжил, — сначала он выцарапал от корпорации немалые фонды для города, не забыв, впрочем, и о себе любимом. Но при этом начал строить свою скромную трехэтажную, как он сам назвал, хатынку, очень близко от объекта и жилого комплекса ученых и персонала. Мотивировал он это так — если все будет хорошо, то он будет в шоколаде, а если плохо — он об этом и так не узнает. Не напоминает ли — мы есть — смерти нет, смерть есть — нас нет?
— Да, есть что-то.
— Я пока доступно излагаю?
— Да.
— Ответ неверный. Я уже все изложил. То, что я сказал — нет в документах, но это секрет, который известен многим. В том числе и всем вашим коллегам, летящим в самолете. То же, чего я не сказал — оно или есть в документах, или его нет, но тогда этого вам и знать совсем не положено. Так что вот вам мой совет — идите-ка отдохните. Нам предстоят волшебные стуки.
То, что старик Линь Бяо назвал волшебными сутками Гутман сумел оценить по достоинству, равно как и понять, что не он один был в восьмерке Бяо тем, кого здешние русские называют Свадебным генералом. Досконально в теме разбирались лишь двое ученых. Степень осведомленности остальных была хоть и выше чем у Гутмана, но все равно фатально не дотягивала до уровня Шэна и Лина — парочки повсюду следовавших за руководителем делегации. Впрочем, логика формирования группы была для Гутмана понятна — ритуал должен быть соблюден, но при этом и корпорация, случись что, не должна потерять все самые ценные кадры.
Это случилось к концу суток, которые Линь Бао назвал волшебными. Когда куратор вошел в лабораторию — все было готово для демонстрации достигнутого успеха. То, что демонстрация была уже пятой за день, и то, вся разница была в разных вводных условиях и разных «Ваньках» — особой роли не играло.
— Показывайте, — просто сказал он
Простой контур, куда протиснулся абсолютно голый полноватый парень, но почему-то с часами на правой руке, не стал искрить или покрываться инеем, коптить или иным образом казать свою жизнедеятельность. — Просто пухлый вдруг исчез, но лишь для того, что бы появиться спустя пару секунд.
— Прокомментируете? — Обратился Линь к Гротману.
— Ну, это же очевидно! — Гротман так и лучился энтузиазмом, — Мы вырастили Темпоральный канал длинной в 2,5 секунды, и послали нашего добровольца, из местных, кстати, в наше время из нашего же времени, но с опережением на 2,5 секунды. Его часы теперь отстают на нашего времени на пару секунд.
Далее последовала длинное и обстоятельнее объяснение про причинно-следственные связи.
Все было нормально — нормально до тех пор пока Гротман случайно не обмолвился, сказав, — в конце концов мы не сделали ничего сверх того, что могли были сделать.
В ответ на недоуменный вопрос одного из представителей безопасников, Гротман ответил, — Для того, что бы отправить человека в будущее с гарантированным возвратом, нужно как отправить его отсюда, т. е. из настоящего, так и принять его там, в будущем, которое станет для нас настоящим. То есть вопрос причинно-следственной связи остается пока открытым: мы не можем сделать в настоящем ничего такого, чему нет предпосылок в будущем. По крайне мере на данном типе оборудования и при данной схеме работы контура. Проще говоря, если я задумаю отправить нашего «ваньку» на сутки вперед, а затем, сразу же после отправки, взорву контур, выпью яд, и перебью персонал, то контур просто не сработает.
