Предприятие было грандиозным! Пять сотен мужчин — крепких, молодых, уже не раз и не два ходивших в экспедиции на Север торить дорогу к Груманту — выдвигались к Седьмой Цитадели.
Это не была еще война в буквальном смысле. Скорее полицейская акция.
Но туда шли самые молодые и крепкие. А они? А они, те, кто не ходил в походы к Шпицу, кто не мог похвастаться молодостью — они тоже были нужны городу. 20 номов-хуторов окружали со стороны степи Седьмую Цитадель. Каменная башня, колодец, с десяток домов. А еще смотрящий от Ордена полубрат с семьей, пару дюжин семей крестьян, мелкий скот, запасы зерна, — неплохое приобретение для Города. Конечно же, за исключением смотрящего полубрата, которого следует сразу же послать куда подальше.
Да, неплохое приобретение. Оно помимо всего прочего означало еще то, что как минимум 20 человек из Города будут теперь трудоустроены… Ведь свято место пусто не бывает, а для многих в Городе будет приятнее быть первым после Бога в далекой Тмуоторакани, чем помощником младшего мастерового по первичной очистке рапсового масла.
Да, 20 Номов окружали Седьмую Цитадель. Раньше. А теперь должны были еще и удушать.
И в этом будет их задача. Отобрать у сектантов то, что по праву принадлежит им.
Человек беседовал.
Беседа — это вообще одно из самых недорогих и доступных удовольствий для умного человека. Конечно же, если эта беседа с другим умным человеком.
Их длинная колонна за два дня пути сильно усохла — то одно звено, то другое сворачивало, что бы занять свой Ном — свою точку обороны. А они шли дальше.
За десятилетия жизни после катастрофы социальная структура в городе успела кристаллизоваться и приобрести нечто, напоминающее кастовую систему в Индии или цеховую структуру средневековых городов: подобное тянулось к подобному. Отец Яна Малевского занимался двигателями, он каждый вечер камлает над ними, и дети, скорее всего, тоже будут.
Но система была не-жесткая. Межклановые и межцеховые браки не только не воспрещались, но даже приветствовались руководством города. Техноградом руководили далеко не дураки, и эти не-дураки понимали всю пагубность тесных межродственных браков. Но это в теории. А на практике люди всегда хотят пристроить свою дочурку за мальчика «из нашего круга».
И эти два стремления- к генетическому разнообразию — сверху, и к стабильности и комфорту — снизу, порою порождали интересные связи.
Его собеседником был одним из доверенных лиц коменданта Города, командир одного из звеньев, и его очень дальний родственник. Впрочем, не настолько дальний, что бы о родстве можно было бы совсем забыть, но и не настолько близкий, что бы приглашать на поминки или крестины.
Якову было за 50, как и Яну. И среди звеньевых они были самыми старшими. В какой-то мере это их сблизило и последние двое суток они ехали рядом. Ян мог много чего поведать своему спутнику в проблемах современного двигателестроения и двигателеломания. Но он этого не делал, так как были куда как более интересные темы для обсуждения.
— Пойми, Ян, они далеко не трусы, — Полубратья, а большей частью — их дети. Парни привыкли жить чуть лучше крестьян. Но номов мало. Считай сам — есть Обитель Веры, есть, а вернее нам известно о восьми — десяти Цитаделях. Это филиалы Ордена. Седьмая — стоит на самом коротком и удобном пути от Города к Обители Веры. Ну и у каждой Цитадели есть около ста-ста пятидесяти Номов — хуторов.
— Откуда же перенаселение? Ведь можно взять десять или двадцать семей и основать новый Ном?!
— Можно. Любая Цитадель это приветствует. Но это мало помогает
- Почему? Ведь подати и налоги в размере не меняются.
— Они даже немного уменьшаются. Но появляется новая ячейка Ордена, появляется новый полубрат-проповедник.
— И в чем тут проблема? У крестьян родились дети, у полубрата родились дети.
— Видишь ли, Ян, — брат Ордена не знает что такое голод. Пост — знает, а голод — нет.
Полубрат — может столкнуться с голодом, а вот крестьянин — со смертью от голода.
— У смотрящих Ордена выживает больше детей, чем у крестьян?
