Я никогда не была стеснительной в постели, хоть, чтобы посчитать моих любовников, хватит пальцев одной руки. Всегда была уверена, что стыд — это тиски, которые зажимают тело и не дают ему расслабиться. Рядом с Юрой мне всегда было плевать, я просто позволяла ему делать мне хорошо, и почти никогда не брала инициативу в свои руки. Он хотел меня, я хотела просто что-то вроде расслабления перед очередной бессонной ночью.
Я принимала его как таблетку.
Руслан — не таблетка. Руслан — все, что я хочу сейчас и все, что я буду хотеть потом.
И я с ним смущаюсь, как будто это первый секс в моей жизни, и сейчас это смущение — естественное и правильное.
У меня, как у маленькой, горят уши, когда она жадно следит за движением моих пальцев. Я провожу ладонями по груди, прихватываю соски и приподнимаю их. Мы с Русланом одновременно сглатываем: он волнение, я — горячее удовольствие, стекающее от чувствительной плоти вниз по животу до самой промежности. Наверное, все дело в том, что мы оба пока очень ограничены в способах, которыми можем взять друг друга, и приходится играть в старую игру по новым правилам, которые приходится выдумывать на ходу.
— Хватит меня дразнить, Кошка, — почти злится Руслан, и я опускаю взгляд на его пальцы.
У него снова стоит и в этот раз я разглядываю, как мой мужчина поглаживает себя по всей длине, как темная головка изредка мелькает между пальцами, немного влажная и гладка. Невольно сглатываю, вспоминая терпкий вкус во рту, и, клянусь, готова разменять свое удовольствие на возможность снова взять его в рот, насладиться властью твердых пальцев у меня в волосах, его глухими стонами и громкими ругательствами в ответ на каждое движение моего языка и губ.
Мне ужасно неловко выскальзывать из трусиков, но еще сильнее я краснею, потому что приходите перебрасывать через Руслана ногу и стоять на коленях ровно, позволяя его ладони нырнуть мне между ног.
— Мы там, где начали, — улыбается он, разглядывая мое лицо одновременно с тем, как пальцы проводят по складкам, не проникая внутрь.
— Я выбрала машину, а не тебя, — дразню его мужское эго.
— А я вообще тебя не хотел, Кошка, — возвращает шпильку он.
Я ставлю ладони по обе стороны его лица и наклоняюсь вперед.
— Ты просто придурок.
— А у тебя классная грудь, Кошка.
Я с шумом выдыхаю, когда он жадно, почти болезненно сильно обхватывает ртом чувствительный сосок и втягивает в рот, пропуская между зубами. Пальцы надавливают мне между ног, и я начинаю ерзать, чтобы раскрыться для него, почувствовать прикосновения в самой сердцевине. Он усмехается и с влажным звуком выпускает мою грудь изо рта.
— Дай мне себя, Кошка… — Не просьба — приказ. — И, блин, перестань думать, что я скончаюсь от любого пинка. Не настолько все со мной плохо.
Я перебираюсь выше, сгорая от стыда. Кажется, еще немного — и на коже начнут проступать следы ожогов от раскаленный вен. Если бы нее требовательный карий взгляд — я бы так и осталась, где начала, боясь пошевелиться, но в какой-то момент взгляд «глаза в глаза» просто взрывает последние предохранители.
Мои колени вокруг его головы.
Мир кружится и опадает невидимыми белыми хлопьями.
Мы только вдвоем теперь, и реальность не имеет значения. Мы две планеты, сошедшие с орбит, и мы должны врезаться друг в друга, чтобы хаос осколков превратился в гармонию новой жизни.
Я цепляюсь пальцами ему в волосы, запрокидываю голову назад, потираясь развилкой между ноги о выступающий угол кадыка. Усмешка на губах такая порочная, что я прикрываю ее свободной ладонью. Руслану не нравится — кусает за ладонь.
— Выше, Кошка, хватит быть хорошей девочкой.
Наверное, я просто жду этих слов, потому что они действуют подобно волшебному заклинанию, после которого все внутренних запреты и шоры падают, словно прошлогодние листья, и все, о чем я могу думать — желание заполучить его язык у себя между ног.
Приподнимаюсь еще выше, продолжаю держать его волосы в кулаке, а пальцами второй поглаживаю себя между ног, раскрывая, словно раковину. Вздрагиваю, когда случайно прикасаюсь к напухшему потребностью узелку, и мой мужчина зло шипит, потому что я рефлекторно еще сильнее оттягиваю назад его голову.
Одно короткое движение бедрами вниз — и его язык притрагивается ко мне одним жестким движением снизу-вверх.
— Не убирай пальцы, Кошка. — Горячий шепот ударяет в живот, распаляет то, что едва не клокочет, как Везувий. — Будь открытой для меня.
Мотаю головой, и тут же громко выдыхаю, потому что втягивает клитор между губ и прижимает его, посылая резкую и сладкую боль вверх до пупка. Это словно разряд тока, от которого я испытываю поверхностный шок. Хочу привстать, но Руслан одной рукой фиксирует мои бедра, лишая возможности двигаться.
Он закрывает глаза, снова и снова посасывая меня глубокими жадными движениями.
Мне нужно выдохнуть, взять передышку, потому что это слишком, но моему Коту плевать на протесты: его язык выписывает восьмерки на моем клиторе. Легкий укус зубами — месть за мои игры с ним, и когда я задыхаюсь в громком крике, он заботливо слизывает эту боль кончиком языка.
