Оказалось, госпиталь подвергся нашествию работников недавно созданной специальной службы по борьбе с наркоманией. Понять решение правительства несложно: наркотики захлестнули Россию, и купить наркотики стало возможно чуть ли не на каждом перекрестке, на любой дискотеке. При проверке госпиталя в одном из сейфов государственного производства обнаружили одну ампулу обезболивающего средства из категории наркотиков, получали две — одна использована. Оказывается: ампулу нужно хранить в сейфе особой гарантии, в отдельном помещении, изнутри отделанном металлом, с решетками особого качества на окнах. Вдобавок выясняется: госпиталь получал гуманитарную помощь от германского Общества медикаментами, медтехникой, контейнерами, фурами. И пошло-поехало: досмотр сейфов, складов, шкафов на постах медсестер, чердаков и подвалов. Прошли собеседования с сотрудниками госпиталя, после которых многие плохо засыпали. Даже возбудили уголовное дело.
Вмешалось правительство области в защиту госпиталя: авторитет начальника госпиталя Дмитрия Альтмана и его коллектива высок. Дело прекратили. Но неприятный осадок остался.
Из разговора с медперсоналом госпиталя я, конечно, слышу, что кое-кому не по душе получение из Германии медикаментов, что госпиталь как государственное учреждение не может обращаться с подобной просьбой о гуманитарной помощи к иностранному государству. Пришлось придумать компромисс: госпиталь не просит официально медикаменты у немцев, а немцы по собственной инициативе посылают медикаменты госпиталю, как и раньше. А мы будем принимать такие подарки, так как без гуманитарной помощи госпиталь не сможет работать в полную силу, даже с учетом поддержки областного правительства.
Я чувствовал, как изменился психологический климат коллектива после нашествия спецслужб: возникла осторожность в общении, зародилось подозрение, исчезло безоговорочное доверие между сотрудниками.
Но вернусь к событиям, связанным с госпиталем ветеранов войны, моим госпиталем, в Екатеринбурге. После того как был разгромлен Фонд (об этом далее отдельный разговор) по указанию начальника госпиталя Семена Спектора и отказа от получения немецкой гуманитарной помощи, госпиталь вновь упал на колени. Начальнику госпиталя ничего иного не оставалось, как с мольбой вновь обратиться к германскому Обществу за помощью, и из Германии снова были отправлены медикаменты. Я старался помогать немцам в отправке контейнера. Ведь не Спектору и Башкову помогал, а старым ветеранам, старым солдатам. Госпиталь ожил.
По случаю Дня Победы в 2005 году в госпитале устраивают торжественный прием. Под общее одобрение начальник госпиталя В. Башков целует руки активистке немецкого Фонда Ханнелоре Дандерс и благодарит за помощь госпиталю. Благодарностей и добрых пожеланий в тот день было предостаточно.
Спустя год Ханнелоре Дандерс снова в госпитале. Встречают, как родную. Ее рады видеть и врачи, и медсестры. Правда, на этот раз начальник госпиталя руки Ханнелоре Дандерс не целует. Кажется, что все, как и прежде — внимание и подарки. Но что-то и не так. Отсутствовал на этом приеме Семен Спектор. Он в это время оперировался в Германии.
Перед возвращением в Германию Ханнелоре зашла к заместителю начальнику госпиталя Башкову, намереваясь обговорить дальнейшие перспективы гуманитарной помощи госпиталю. Башков, со слов Ханнелоре, был крайне официален, сух. За помощь поблагодарил, но заявил, что госпиталь больше не нуждается в гуманитарной помощи извне: власть отныне полностью удовлетворяет все потребности госпиталя, в финансировании не ограничивает. Когда Ханнелоре уходила, Башков даже не встал, не вышел из-за стола, не проводил, прощаясь, не подал руки.
Ханнелоре была удивлена таким поведением представителя госпиталя, но и довольна: наконец ветераны смогут получить от государства достойную, медицинскую помощь в госпитале. И все же у нее возникло недоумение: накануне ничего подобного о государственной помощи, о чем говорил Башков, она не слышала от медперсонала.
Информация Ханнелоре меня, наоборот, не обрадовала, а озадачила. Я-то знал истинное положение дел в госпитале.
Таможенная служба информирует: проверка контейнера германского Общества с медикаментами в адрес Челябинского госпиталя ветеранов войны показала, что среди медикаментов есть упаковка таблеток, относящихся по российской классификации к группе наркотиков, и десяток упаковок сильнодействующих таблеток, по стандартам российской классификации относящихся к группе наркотиков.
