В Германии часто приходится слышать вопросы о положении дел в России. В силу характера и уважения к людям врать мне трудно, и приходится говорить правду, хоть это и горькая правда.
Так, в Черноусовском детском доме с помощью немцев радостное событие: учатся ребята столярному делу в мастерской дедушки Зюсса, мастерят столики, тумбочки, стеллажи. Видим это и радуемся. Но главное, что в 2009 году впервые детский дом отправил своих мальчишек работать на мебельную фабрику, которая в будущем году тоже примет очередное пополнение. С каким восторгом делились с нами этой радостью педагоги и воспитатели, а вместе с ними и дедушка Зюсс из Дрездена.
Сейчас, по прошествии более десяти лет после открытия первого кладбища немецким солдатам в России, могу откровенно признаться: помогла мне возможность сделать первый шаг к примирению и, как следствие, открыть кладбище — встреча и знакомство с немецким ветераном войны, инвалидом войны Вильгельмом Дауэром.
Ближе к весне 1993 года я с Ханнелоре оказался на ее родине, в Магдебурге, и, возвращаясь, мы заехали в город Бург, где Ханнелоре начинала педагогическую деятельность в школе и где у нее остались друзья и коллеги. В этом городе и столкнула ее судьба с бывшим шефом Вильгельмом Дауэром.
В воскресный день мы сидим за чашкой кофе в квартире Вильгельма Дауэра, находящейся в здании школы. Хозяин — мужчина среднего роста, худощавый, машинная стрижка коротких седых волос, лицо мелко усеяно морщинами, цепкий, внимательный взгляд. Одет просто, по-домашнему, правый рукав теплой курточки пустой, на ногах теплые тапочки. Ханнелоре рассказывает о гуманитарной помощи российским ветеранам, инвалидам войны, рассказывает обо мне.
Многое Вильгельм уже знал от Ханнелоре по переписке. Особый интерес у Вильгельма к положению российских ветеранов войны, ситуации в госпитале, проблемам дома детей-сирот. Замечаю, как в разговоре тускнеет выражение лица Вильгельма. Он становится сосредоточенным, внимательно слушает, задает мне вопросы. Вильгельм явно взволнован встречей с российским ветераном, не выпускает сигареты из руки. Я откровенен во всем и чувствую: Вильгельм понимает меня, не скрывая явного интереса к тому, как и что думаю я. Взаимопонимание и доверие между нами были искренними.
Многое в его мыслях и суждениях было для меня новостью, неожиданностью, я видел в нем солдата с грузом прошлой войны, и в то же время человека, понимающего меня и разделяющего мои мысли о значимости проводимой гуманитарной акции для ветеранов войны в России и для немецкого народа, его солидарность и поддержка участия в этом немцев, и благодарность российским ветеранам. Значение гуманитарной помощи российским ветеранам Вильгельм высоко оценил.
Считаю своим долгом солдата и гражданина рассказать об этом человеке. Рассказать о солдате, немце, прошедшем войну с другой стороны, судьба которого схожа с судьбами миллионов солдат, оказавшихся в военной мясорубке. Разве что не разделивших судьбу погибших, независимо от того, где и на чьей стороне они воевали, и оставшиеся в живых должны успеть сказать свое слово о войне будущим потомкам.
В 30-е годы прошлого столетия в Германии после обвального кризиса начинается экономический подъем, национал-социалистическая партия во главе с Гитлером приходит к власти, и народ Германии, в первую очередь, молодежь, попадает в жернова идеологии, психоза политики нацизма. В вихре нацистского урагана оказался и Вильгельм. Учеба, армия. В 1939 году он вливается в ряды вермахта. Сам факт роли человека с оружием в руках, от которого решается исход дела в войне, заставил Вильгельма задуматься о справедливости применения оружия, как средства беспощадного насилия над людьми, против которых оно направлено. Человек оказывается в подобной ситуации жертвой оружия, и люди бессильны перед человеком с оружием в руках. Вильгельм в условиях войны увидел и осознал самую большую трагедию в жизни человека — насильственную смерть, которую людям несет война.
Победоносные марши по Европе, сила оружия перед людьми ослабила дух пруссачества у Вильгельма, и военная карьера начала противоречить его жизненной позиции. Пока раздумывал и решал, началась война против Советского Союза. Раскрученная военная машина Гитлера покатилась на Восток, в которой Вильгельм командовал ротой. Быстрое продвижение вермахта сметало все на своем пути, но это не радовало Вильгельма: путь войны был усеян смертью. Жертвы Красной Армии вперемешку с мирным населением были неисчислимы: пожарища разрушенных городов и сел, окопы, дороги, улицы, усеянные трупами. Было жутко, не хотелось верить тому, что видели глаза. Если первые дни войны 1939 года как-то еще вызывали определенное чувство солдата-победителя, то война на Востоке с первых дней потрясала страшным кошмаром и крайней бесчеловечностью.
