И снова «Царство небесное воинам»… Слова отца Иоанна, от которых охватывает озноб и сжимается сердце… Заканчивается официальная часть освящения кладбища. По церковному и народному обычаю начинается поминальный обед. На поляне возле кладбища, под березами, разостланы скатерти, а на них — тарелки и блюда с пирогами, закуской, напитками. Раздаются присутствующим металлические солдатские кружки, в которые одновременно наливается русская и немецкая водка, по этому случаю доставленная из Германии. Солдатскую кружку с водкой и накрытую кусочком хлеба ставят перед камнем на могиле немецких солдат.
Под короткую проповедь отца Иоанна все молча, полагаю, каждый со своими мыслями, подносит кружку к губам. Закусываем пирогами, еще сохранившими тепло госпитальной кухни. Предлагаю всем выкурить по немецкой сигарете и поясняю: сигареты послал немецкий ветеран, инвалид войны Вильгельм Дауэр для наших ветеранов, фронтовиков в знак примирения, чтобы сказать свое слово вместе со всеми против любой войны.
Никто не отказался. Каждый старался взять сигареты, кто одну сигарету, а кто и пачку. Я почувствовал усталость и сел под березой на свежую травку. Мой взгляд замирает на золотом блеске серого гранита и вырубленных на нем словах, и сердце защемило: вот оно, то, о чем думал, чем жил последнее время в мыслях, в заботах и ожиданиях. Удивлен происходящим, оно кажется сном. Закрываю глаза и снова передо мной отец Иоанн, слышу его молитву… воины, воины… вечная память… вечный покой и снова сердце начинает частить. Вижу бородатое лицо казачьего атамана, усердно, с поклоном осеняющего себя крестным знамением и слышу его слова о священной могиле солдата… Войны начинают политики, а гибнут и страдают в них народы. Полковник — высокий, стройный и его голос четкий, твердый… Чтобы люди не держали в руках орудие убийства… Могилы призывают нас к этому…
Все слилось в один голос, и слышал я не только своими ушами, я слышал все своим сердцем, своей жизнью. Именно в эти минуты и часы впервые осознал, услышал и понял — в этом хоре и мой голос. И произошло все это 8 мая 1995 года, через 50 лет после окончания Второй мировой войны.
При возвращении с кладбища в город, рядом со мной в машине оказался молодой человек с телекамерой на коленях — оператор телевидения. Обменялись впечатлениями о прошедшем событии, освящении кладбища немецких солдат. Сидя за рулем автомашины, я не придал значения камере своего соседа и на вопрос о своем отношении, как ветерана войны, к начавшимся военным событиям в Чечне, где уже задействованы регулярные войска армии с тяжелой военной техникой, ответил как на духу:
— Это политическая авантюра нашей новой власти. Воевать со своим народом, убивать своих людей — это не просто позор, а преступление, которому не может быть оправдания. Это первая позорная страница новой власти, и мне стыдно за все, что затеяла власть в Чечне, развязав войну, за что должна отвечать. И ответит. Наше дело не допустить дальнейшего развития военного конфликта в Чечне, остановить войну, в которой погибают люди. Хватит власти распоряжаться жизнью людей…
В тот же вечер я увидел репортаж об открытии кладбища немецких солдат по телевидению, увидел и себя на экране телевизора и согласился со своими мыслями при оценке событий в Чечне… А в госпитале ветеранов войны Екатеринбурга на митингах было принято обращение к генеральному прокурору России о привлечении к суду Президента России Бориса Ельцина и министра обороны Павла Грачева за развязывание войны в Чечне. Обращение комментировалось в средствах массовой информации регионов Урала. К сожалению, эта акция не получила широкой поддержки общественности. Я от имени ветеранов войны посетил Международный трибунал по военным преступлениям в Гааге и передал наше обращение с требованием привлечь к ответственности виновников чеченской войны. Обращение было принято, но в рассмотрении отказано — обращение не поддержано официально общественными организациями…
9 мая ветераны войны из госпиталя посетили кладбище немецких солдат, возложили цветы и постояли у камня со свечами в руках — судьба солдата одна для всех: есть, что вспомнить, и есть, что сказать. В подобных поездках приходилось участвовать и мне. Посещают кладбище служители католической и протестантской церквей, а также немцы, доставляющие из Германии гуманитарный груз для госпиталя ветеранов войны и домов детей-сирот. Приходили на кладбище и немецкие ветераны войны, участвующие во встречах с российскими ветеранами…
Не просто объяснить мою инициативу открыть кладбище для немецких солдат. Путь к этому был длительным — длиною полвека, пока чувство не переросло в необходимость реализовать новое понимание взаимосвязи прошлого с настоящим. Началом этому послужила встреча, она связала меня с бывшими врагами, только не на поле боя, где мы убивали друг друга, а в нашей обычной жизни. Я оказался среди людей, таких как я сам. Однако среди них заметил людей особенных. Они не могли скрыть того, что на них наложена особая печать. Сделала это ВОЙНА!
