Дома, странное дело, никого не оказалось. Я заволновалась, но затем догадалась проверить кухню. Обычно, когда я ещё жила в Спрингфилде, мы с мамой частенько оставляли друг другу послания, прикрепляя их магнитами к холодильнику. И правда, записка от мамы нашлась на его дверце. В ней Тамина сообщала, что уехала домой, потому что её срочно вызвали на работу. Тень сомнения шевельнулась в душе, но я решила не паниковать, а завтра позвонить маме и всё разузнать.
На часах обнаружилось шесть вечера. Уроки отняли ещё три часа. В половину десятого я потянулась, взяла заранее приготовленный бутерброд и легла на кровать.
Расправившись с ужином, я умылась, мельком отметив не выспавшийся вид. Хватит с меня кошмаров наяву. Пора было видеть их во сне!
Но где же мне было знать, что моё желание сбудется?..
Мы с Питером, я ощущаю его руку на своём плече. Хотя нет, не с ним, а… с Эриком, с новеньким! Мы едем в гремящем старом трамвае. Странный вид транспорта. Я видела похожий в каком-то фильме, но вспомнить название не могу. Впрочем, не в этом суть.
Внезапно земля начинает дрожать, и впереди, прямо посреди дороги, появляется глубокая широкая трещина, в которую обрушивается часть рельсов. Мы останавливаемся. Скрежещет металл, визжат тормоза, трамвай дёргается и замирает. Эрик тянет меня уходить. И тут к нам подходит бабушка в чёрном платочке, а за её спиной висит что-то вроде трезубца из мультфильма «Ариэль».
— Идите за мной. Я отведу вас в гостиницу. Устали с дороги, наверное.
Мы, как марионетки, соглашаемся и следуем за ней. Она ведёт нас по тротуару, и я оглядываюсь по сторонам. Дома жуткие… В стенах пробиты огромные дыры, через которые видно, что делают жители в своих квартирах. Одни смотрят телешоу, другие танцуют, третьи спят. Появляется мерзкое чувство стыда. Я не должна подсматривать, но не могу остановиться. Эрик тоже хмурится, а смотреть продолжает. Мы оба молчим, потому что боимся. Всё кажется подозрительным, если не сказать — опасным. Прохожие косятся на нас. У них у всех лица прикрыты масками, какие надевают на маскарады. Особенно впечатляет девушка-пантера. Она идёт рука об руку с парнем-Пьеро, который одет в смирительную рубашку и что-то лопочет.
— Ну, мы пришли.
Эрик и я внимательно изучаем незнакомое здание. Кирпичная высотка этажей в восемьдесят. Окна забраны решётками, отчего создаётся впечатление, словно это огромная тюрьма. Крыльцо с широкими ступенями и массивная дверь, как в замках. Всё наводит на мысли об опасности.
Но мы всё равно заходим внутрь, у нас нет выбора. Я остаюсь внизу, чтобы поговорить с постояльцами, а Эрик заходит в лифт. И тут я словно бы становлюсь им. Вот следом за мной заходит страшный бородатый мужик, неся на плече мешок. Тканевый. Мы поднимаемся в полной тишине. Кабина лифта металлическая, панель с кнопками практически не видна, лампа под потолком мигает и почти не светит. Вокруг полумрак. Мне становится по-настоящему жутко. Внезапно свет мигает в очередной раз, и из мешка моего попутчика вырывается что-то ужасное! Это нечто больше походит на большую стальную ящерицу с длинными клыками и когтями. Во мгновение ока она разрывает на мелкие кусочки мужика. Я в панике бросаю сумку и пытаюсь забраться по выступам ближе к потолку лифта. Кровь растекается по полу, а «ящерица» царапает стенки, оставляя глубокие борозды. Я просто в ужасе! Меня колотит дрожь, однако конкретно мне не так страшно, как Эрику. Того выворачивает наизнанку… и неожиданно всё заканчивается! Створки лифта открываются на нужном этаже, монстр убегает, а через какое-то время и я выбираюсь из этого жуткого места. Никого нет. Вообще. Иду в номер, трясущимися руками открываю дверь и бросаю сумку на пол. Закрываю дверь. По лестнице бегу вниз так быстро, что всё сливается в одни сплошные полосы. На одном дыхании спускаюсь на первый этаж…
На этом моменте я снова становлюсь сама собой. Эрик кажется почти безумным от увиденного и пережитого.
— Успокойся. Всё хорошо. Она тебя не тронет, — говорю я убедительно, но не совсем. Перед глазами тоже стоит кровавое месиво на полу.
Эрик внезапно бледнеет и оседает на пол. Его дикий взгляд направлен мне за спину. Я поворачиваюсь и прижимаю ладонь ко рту. О, Боже! По коридору идёт тот самый разорванный мужик с бородой, помахивая «ящерицей», держа её за хвост. Мамочки. Я не могу пошевелиться, а гость с того света улыбается, когда проходит мимо.
Мы с Эриком дружно вздрагиваем, когда бабушка-проводница начинает хохотать. Эрик вскакивает, убегает куда-то по лестнице. Я остаюсь одна и ничего не понимаю. Бабка перестаёт смеяться. Она манит меня идти за ней. Я пожимаю плечами, но послушно тащусь следом. Мы выходим на улицу и почему-то бежим прочь от гостиницы. Это начинает настораживать. Впереди появляется аллея: справа растёт низенькая живая изгородь, слева — дорога. Никого нет. Абсолютно.
— Сделай всё, чтобы он тебя не заметил. Беги тогда, когда я бегу, — велит мне бабушка.
