Она аккуратно (даже чересчур аккуратно) записала свои соображения, расставив все знаки препинания и отметив каждый факт. Табита исключила из своего нового списка менее важные улики: старуху, которая утверждала, будто слышала, как Табита угрожает расправой Стюарту, хотя сама оказалась глухой; викария Мэл, которая путалась в своих показаниях, да и вдобавок была в контрах с потерпевшим; Роба Кумбе, который тоже был не в ладах с покойным и, судя по всему, затаил злобу на Табиту после того, как та дала ему в нос. Временну́ю шкалу пришлось немного переделать, поскольку Табита ошибалась не только насчет времени наступления смерти Стюарта, но и насчет места, где было совершено убийство. Плохо было лишь то, что не опровергнутыми оставались доводы стороны обвинения: мотив, возможность совершения преступления и улики. У Табиты явно была такая возможность, да и мотив оставался ясен. Даже если Стюарта убили в его собственном доме, то Табита все равно находилась от него в шаговой доступности. Да и кто же еще, кроме нее, мог совершить злодеяние? Ведь именно она была жертвой растления со стороны своего школьного учителя…
Достаточно ли собранных ею фактов? Табита подумала о двенадцати присяжных – что скажут они? Что, например, подумает Страшила или Фартовый? Как отнесется к ее доводам парень с хвостом или Смайлик? Иногда они смотрели на нее враждебно, а иногда удивленно, заинтересованно. Временами в их взглядах читалось любопытство, смущение и даже отвращение. Всего не усмотришь. Микаэла сказала Табите, что некоторые присяжные стали испытывать к ней что-то вроде симпатии, но это было всего лишь ее мнение, и совершенно непонятно, какое решение примут эти люди, основываясь лишь на холодных фактах следствия. А вдруг они посчитают, что именно она убила Стюарта?
Табита задумалась: а что, если она была бы одним из заседателей? Поверила бы она в то, что вот эта жалкая неопрятная пигалица, над которой в свое время надругались, которая всю свою жизнь ненавидела, кричала на людей, ругалась матом, била по зубам без разговоров, если думала, что ее обижают, которая плавала в ледяной воде зимой, чтобы сохранить рассудок, которая пыталась помешать Энди обнаружить спрятанное в ее же собственном сарае тело, которой не доверял даже самый ее близкий друг, не была бы способна на убийство?
Табита рывком встала с койки, ошеломленная пришедшей ей на ум идеей. Нет, она не могла знать, какой вердикт вынесут ей присяжные. Невозможно логически просчитать ее мотивы, поскольку все ее действия исходили исключительно из эмоций. Это был, скорее, прыжок во мрак, безотчетный акт: или пан, или пропал. Кем ты себя мнишь, и кто ты на самом деле…
Старший детектив-инспектор Кейт Дадли выглядел просто сногсшибательно. Люк и Энди говорили, что этот джентльмен тщательно следит за своей внешностью, но в этот день он выглядел настоящим премьер-министром. Его запонки сверкали огнем, а темные волосы были аккуратно разделены прямым пробором. Выйдя к свидетельской трибуне, Дадли оглядел зал, причем в его глазах блеснул веселый огонек. На этом месте, в отличие от других свидетелей, он смотрелся совершенно естественно. Когда Дадли повернулся к Табите, та отметила, что глаза у него удивительного серого цвета. Их можно было даже назвать красивыми. Табита представила себе, как детектив будет отвечать на вопросы, и от этой мысли ей стало не по себе.
Много дней она думала, стоит ли ей позвонить и встретиться с Дадли и насколько разумным будет такой шаг. Ведь у него были собраны все улики против нее, да и выражение лица не предвещало ничего хорошего. Этот вопрос Табита обсудила с Микаэлой. Риск был велик, потому что детектив Дадли был последним в очереди свидетелей и его слова должны произвести впечатление на присяжных. И если у него найдется что-то новое, какая-нибудь ускользнувшая от внимания Табиты улика, то дело будет проиграно.
Однако у нее был составлен список вопросов. Руки тряслись до такой степени, что Табите пришлось положить листок, чтобы разобрать написанное. Она отпила воды из стакана и поставила его на стол. В зале стояла такая глубокая тишина, что звук от стакана был отчетливо слышен всем присутствующим без исключения. Табита огляделась. Места для публики и прессы буквально ломились, люди вытягивали головы и наклонялись вперед. Ощущение было такое, будто произошел несчастный случай и толпа любопытных пытается рассмотреть, что же случилось с жертвой.
– Вы руководили расследованием? – наконец вымолвила Табита.
– Так точно.
– Но я вас вижу впервые.
– Дело в том, что мы с вами уже встречались раньше.
– Раньше?
– Да, когда вы находились в полицейском участке и давали первые показания. Но вы были в таком ужасном состоянии, что, конечно, не запомнили меня.
Табита уже пожалела, что задала такой вопрос, и тяжело вздохнула. Она знала, что Дадли – профессионал и что он будет предельно краток в своих ответах. Он не скажет ничего, что ему не следовало бы говорить. Ему это просто не нужно.
