Табита несколько раз глубоко вздохнула.
– Оглянись вокруг. Я, мать твою, в тюрьме! Как я могу разобраться здесь в своем деле?
– Слушай, я не хочу опять спорить с тобой.
– Что значит «опять спорить»?
– Мы постоянно спорили, и как бы я ни старался, все всегда кончалось одним и тем же!
– Чего ты там старался? – вспыхнула Табита. – Ты что, меня за дурочку держишь?
– Табита, пожалуйста…
– Во-во! «Табита, пожалуйста». Ты всегда говорил со мной таким тоном, будто ты такой умный взрослый, а я вздорная маленькая девчонка, которая…
Она внезапно осеклась и прикрыла глаза рукой, чтобы не видеть его лица.
– Я не хотела…
– Ничего. У тебя сейчас сильный стресс, – сухо отозвался Майкл.
– Все же спасибо, что приехал, – сказала Табита.
Она приложила титаническое усилие, чтобы выглядеть спокойной и рассудительной.
– Мне сейчас нужна любая помощь.
Повисла пауза.
– Да-а, – протянул Майкл.
Табита поняла, что будет дальше, и ей сделалось тошно.
– Мне жаль, что все так получилось. Это просто ужасно. Не дай бог такого никому. Но я не гожусь на роль помощника.
– А! – вырвалось у Табиты.
– Но я чувствовал, что должен был приехать, чтобы увидеть тебя и привезти тебе…
– Журналы.
– Ага. И еще кое-что. Но мы ведь недолго с тобой общались.
– Год с небольшим.
– И расстались совсем недавно.
– Ладно, все в порядке.
Табита смотрела, как шевелятся губы Майкла, и ей хотелось, чтобы он поскорее ушел. Зачем она написала ему?
– Я не юрист. И денег у меня негусто. Просто я делаю, что могу.
– Я же сказала, что все нормально.
Майкл взглянул на часы.
– Наверное, мне пора…
– Хорошо.
– Понимаешь, сначала на автобусе, да еще на поезд надо успеть.
– Ясно.
Майкл протянул руку и отрешенно посмотрел на нее:
– Э-э, я не уверен… Это тут не запрещено?
– Нет, руки можно пожать.
Она обменялись коротким рукопожатием, а затем он развернулся и вышел.
«А чего я, собственно, ждала, – подумала Табита. – Бывший он и есть бывший».
«Только не сиди на месте», – говорила ей Ингрид. И Микаэла повторяла то же самое.
Но сегодня день выдался крайне паршивый – ей стоило невероятных усилий вытащить себя из постели, натянуть нестираную одежду, расчесать немытые волосы, съесть завтрак, от которого тошнило, – короче, все оборачивалось сплошным мучением… Ее собственное тело, казалось, весит тонну. Больше всего хотелось свернуться в клубок и затаиться где-нибудь. Хотелось выть.
Зато хотя бы сегодня у нее будет свидание с адвокатом.
– Ну-с, что у нас хорошего? – спросила Табита.
Ее голос прозвучал звонко и почти что шутливо.
– У меня есть ваше медицинское заключение, – отозвалась Мора Пьоцци, постукивая пальцем по своему планшету. Со времени их последнего разговора адвокат выглядела несколько постаревшей и более жесткой.
– Вы, как я вижу, не очень-то рады этому. Надеюсь, я не умираю?
Табита услыхала фальшивые нотки в своем голосе и вздрогнула.
Мора Пьоцци не улыбнулась и продолжала листать страницы на своем планшете. Через некоторое время она подняла взгляд на Табиту.
– Не то чтобы я очень рада, – ответила она.
От этих слов у Табиты болезненно сжалось в животе.
– Помните, я говорила, что хотела бы услышать некоторые вещи именно от вас, а не от представителей следствия?
– И что же?
– Вы не рассказали мне об истории вашей депрессии.
– Да какая там история!
– В две тысячи десятом году вас госпитализировали. А спустя три года вы снова оказались в больнице по той же причине.
– Скорее, в клинике.
– Вас поместили на принудительное лечение.
– Один только раз. Потом я сама обратилась. И лежала совсем недолго. Просто был тяжелый период в жизни.
– Табита, я все понимаю! Но разве вы не осознаёте, насколько эта информация опасна для вас?
– Ох ты ж… Я даже и не думала об этом.
Пьоцци снова взглянула на экран планшета.
– На протяжении длительного срока вам прописывали различные препараты: циталопрам, пароксетин, а за полторы недели до убийства золофт и амитриптилин.
– Но мне они не очень-то помогали.
– И это тоже может иметь значение для стороны обвинения. Кроме того, вы проходили курс лечения.
– Все это оказалось чепухой.
– И вы полагали, что на это полиция закроет глаза, а, Табита?
– А что им-то? – Табита сжала кулаки и подалась вперед. – Им-то какое до этого дело, черт подери? Я была совсем девчонкой, у меня наступило непростое время, пришлось бросить универ. Разве это преступление? Нет, просто потерянная возможность! Мне выписывали лекарства, меня лечили, чтобы я смогла пережить все это. Ну чего тут плохого? А потом об этом узнают другие и с ходу записывают меня в сумасшедшие. Как же я ненавижу все это! Но я не ною, а заставляю себя жить – я стараюсь ходить на прогулки. Плаваю в море. Ем здоровую пищу. Занимаюсь делами – например, ремонтом дома. То есть двигаюсь. Конечно, у меня бывают непростые времена, но я все равно живу. Я жила, как могла…
Мора на мгновение прикоснулась к сжатой в кулак руке Табиты.
