Стоя у дверей кабинета начальницы тюрьмы, Табита чувствовала, будто находится и не в тюрьме вовсе, а в приемной какого-нибудь директора частной школы. На стене висела картина с изображением оленя, на другой отливало лунным светом озеро. Кожаное кресло, вышитый ковер… Табличка на столе гласила: «Дебора Коул, кавалер ордена Британской империи». За столом сидела сама Дебора Коул, женщина лет сорока с небольшим. Светлые ее пряди были красиво собраны в укладку. Табита могла видеть лишь верхнюю часть ее костюма: серый пиджак, белую рубашку и брошь на шее. Макияж был нанесен с поистине хирургической точностью, словно начальница готовилась к выступлению на телевидении.
В этот кабинет Табиту привели две женщины-надзирательницы. Теперь они стояли по обе стороны от нее.
Дебора Коул оторвалась от папки с делом, которое она читала. Табита подумала, что это именно ее досье.
– Так что произошло?
– Не знаю, – отозвалась Табита. – Я толком ничего не видела, все было словно в тумане.
Коул ничего не ответила и лишь поджала губы.
– Орла Доннелли, – наконец произнесла она. – И Жасмин Кэш… Вы подрались с этими девушками?
Ага, «девушками»… Табите стало смешно, как будто речь шла о потасовке на хоккейном поле.
– Я здесь новенькая и не знаю, кого как зовут.
– Вы сможете их опознать?
Табита понимала, что проще всего сказать «нет», но удержаться уже не могла:
– Вы хотите сказать, что я должна донести на других заключенных? И что тогда? Вы можете гарантировать мне безопасность?
– Администрация тюрьмы обеспечивает безопасность для всех заключенных.
– А, ну да, конечно… Но я еще раз скажу: толком ничего не видела.
Табита вынула из кармана салфетку и провела ею по губам. Салфетка окрасилась алым.
– А сейчас мне нужно идти. У меня свидание.
– Вы участвовали в драке, – покачала головой Коул. – Так что никаких свиданий.
– Но я не осужденная. Я нахожусь под следствием и имею право на свидания!
Глаза начальницы тюрьмы презрительно сощурились:
– Это не право, а лишь дозволение администрации. Будете себя вести как следует – будут и свидания.
– Так как же, черт возьми, мне готовиться к судебному разбирательству, когда даже с юристом не проконсультироваться?
– Раньше надо было об этом думать.
Коул снова заглянула в папку:
– Меньше двух недель сидите, а уже от вас неприятности. Надо будет установить персональный контроль.
– Ничего хорошего из этого не выйдет, – отозвалась Табита.
Начальница очень медленно закрыла папку и произнесла:
– Вероятно, вам, мисс Харди, плохо объяснили, где вы находитесь. Так вот: это исправительный дом. Здесь запрещены наркотики, запрещено насилие и запрещено агрессивное поведение.
Коул взглянула в сторону надзирателя:
– Увести. Полный обыск.
– Что? – вскинулась Табита. – Что еще за «полный обыск»? Чего искать-то?
Но начальница уже перебирала бумаги на своем столе, а Мэри Гай вдвоем с жилистой надзирательницей схватили Табиту под руки и выволокли вон из кабинета. В приемной Табита увидела своих недавних обидчиц. Рядом с каждой стоял охранник.
Табиту отвели в совершенно пустое помещение с голыми стенами и окошком под самым потолком. Сквозь стекло был виден лишь клок серого неба.
– Вы же понимаете, что это идиотизм?! – вскликнула Табита, задыхаясь от гнева.
– Ждите, – сказала Мэри Гай.
– Чего ждать-то?
Ей никто не ответил. Прошло несколько мучительных минут, затем дверь отворилась, и в комнату зашли еще две надзирательницы. На них была та же униформа, но сами они выглядели сильно моложе двух первых. Ну, почти что школьницы. Девушки стали у стены, и Мэри Гай сказала:
– Смотрите, как это делается.
Она повернулась к Табите и приказала:
– Снять всю одежду и сложить в кучу!
– Какого хрена? – не выдержала Табита. – Я всего лишь вышла из своей камеры! У вас нет права на обыск!
– Не хотите сами по-хорошему, так это сделаем мы, по-плохому. И я уверяю, что вам это не понравится.
– Но я не осужденная, а подследственная! Вы не можете меня обыскивать.
– Мы все равно сделаем это, что бы вы тут ни говорили. Если будет нужно, я приглашу сюда еще надзирателей, и не только женщин.
Табита постаралась не думать о происходящем. Она стянула с себя свитер вместе с футболкой. Бюстгальтера у нее не было. Затем сняла туфли и спустила штаны.
– Всё! – прикрикнула на нее жилистая надзирательница.
Табита стянула трусы, которые тоже полетели в кучу.
– Я сказала, всё!
Табита посмотрела вниз:
– Что, и носки? Да подавитесь!
Она покачнулась на левой ноге и сняла правый носок. Затем левый. Бросила их на пол.
– Вам следует чаще подбриваться, – заметила Мэри Гай.
Позади Табиты послышалось хихиканье.
– Да пошли вы…
– Я запомню ваши слова.
Мэри Гай подошла почти вплотную, а потом стала за спину.
– Сесть на корточки!
– Я понимаю, зачем вам это, – сказала Табита. – Ни черта вы не будете искать. Просто хотите меня унизить в качестве наказания.
– Сесть!
– Нет.
– Неделю карцера захотели?
Табита подумала о своем свидании. О последующих свиданиях с людьми, в которых она отчаянно нуждалась.
Она присела.
– Ниже!
Табита с усилием опустилась еще ниже. Дико болела спина.
– Вот так и сидите.
