Табита продолжила листать, как вдруг ее остановил знакомый образ: она сама, смазанная, но все же узнаваемая. Руки спрятаны в карманы куртки. Да, это она, обвиняемая… Даже на фото выглядит как обвиняемая: сгорбилась, съежилась, словно хочет спрятаться от самой себя. Табита поднесла листок к глазам, чтобы получше разглядеть, и тут увидела, что лежало под ним. Это было четкое изображение человеческого тела на листе формата А4. Тела Стюарта, толстого, облысевшего, мертвого.
Табита отшатнулась, зажмурилась и несколько мгновений пыталась перевести дух. Затем осторожно открыла глаза и вгляделась в картинку. Руки в неестественном положении, остекленевший взгляд, отвисшая бородатая челюсть. Табита отодвинула снимок. Дальше шло фото Стюарта анфас, потом с левого и правого бока. Следом шли изображения полученных им ранений. Это выглядело уже не так страшно, потому что выглядело все как повреждения какой-то поверхности, которая не ассоциировалась с человеческой кожей или телом знакомого человека.
Когда-то, как Табита заставила себя признать, у них были то ли отношения, то ли Стюарт насиловал ее, или как еще можно назвать то, что происходило между учителем и его пятнадцатилетней ученицей? Он прикасался к ней. Ласкал ее. Трахал. Табита, не отрываясь, смотрела на снимки. Глаза ее горели. От ненависти к самой себе ее подташнивало.
Табита заставила себя просматривать каждое изображение, перекладывая их тыльной стороной вверх. Затем пробежала глазами расшифровки. Ей было трудно читать все целиком. В основном текст напоминал какую-то тарабарщину – сплошные «нет, нет», «пожалуйста», «я не знаю», «кровь», «хочу, чтобы все поскорее закончилось». Однако выделялись отдельные моменты. Ее спрашивали, испытывала ли она неприязнь к Стюарту Ризу, и она ответила отрицательно. Но что именно Табита хотела сказать?
«На самом деле мы занимались с ним сексом, когда мне было пятнадцать лет, но все это не имеет отношения к делу». «Было ли у вас желание выдать информацию, которая могла бы повредить вам?» Табита не могла точно ответить, но хорошо понимала, что это не прибавило бы ей очков в глазах суда.
Она пролистала другие расшифровки, не вчитываясь в текст. Что эти люди могли сказать о ней? Они ведь едва ее знали. О ее связи со Стюартом никто не знал, кроме самих Табиты и Стюарта. «Нет, – осекла себя Табита. – Это не так…» Знал еще один человек, причем не просто знал, а написал анонимное письмо в полицию. Но кто? Очевидно – Лора Риз, безутешная вдова. Но почему надо было писать анонимку? Не проще ли сообщить напрямую?
Другие показания были от Энди, который вместе с нею обнаружил труп. Потом – от доктора Мэллона, деревенского врача. Этот-то что? Он даже не лечил ее! А вот показания Мелани Коглан, викария.
Вверху одного из протоколов на глаза ей попалось имя: «Полин Левитт». Табита на мгновение перестала читать, стараясь вспомнить, кто это мог быть. «Ах да!» – сказала она себе. Это была старуха, которая ходила по деревне со своим толстым джек-расселом и палкой в руке, которой грозила проезжавшим автомобилям, если ей казалось, что те движутся слишком быстро. Встречаясь на улице, они только кивали друг другу в знак приветствия. Но знала ли Полин, кто такая Табита?
Показания Полин заинтригованная Табита прочитала до последнего слова. Язык был странным, словно показания были перефразированы полицейским офицером, который допрашивал Полин: «Незадолго до двадцать первого декабря я видела, как Табита Харди разговаривала со Стюартом Ризом, когда гуляла со своею собакой. Оба выглядели взволнованными. Табита говорила мистеру Ризу что-то вроде: “Тебе мало не покажется. Обещаю, мало тебе не покажется!”»
Табита отложила документ и ненадолго задумалась. Она даже едва не рассмеялась над абсурдностью описанной картины. Ну не могла она сказать ничего подобного! Если бы она действительно собиралась убить Стюарта, хотя бы ради спора, то стала бы она угрожать ему на улице посреди деревни, когда мимо проходила старуха со своим псом? Это же просто смешно!
Но то, что Табите казалось смешным, полиция таковым не считала. Показания Полин были зафиксированы в качестве свидетельства по делу и положены в основу обвинения. Как воспримет их суд? Табита изо всех сил постаралась сосредоточиться. Неужели Полин Левитт могла услышать подобные слова? Могла не могла, а это уже не имело особого значения. Она дала показания, что видела Табиту со Стюартом и слышала компрометирующие слова. Вполне вероятно, что Полин выступит в качестве свидетеля и повторит свои показания под присягой. И как потом доказать обратное? Чем?
Табита снова перечитала показания Полин. Возможно, ей удастся убедить суд, что эти слова вырваны из контекста. Впрочем, подобные доводы выглядели бы весьма блекло.
Табита вывела в блокноте первую запись: «Полин Левитт. Угроза?»
В самом низу стопки она обнаружила лист, вверху которого значилось: «Табита Харди. Предварительное расследование. Первичные данные».
Дальше в нескольких абзацах, на удивление кратко и по существу, была сформулирована фабула обвинения.
«Обвинение:
