Она повернулась и пошла, не оглядываясь, щелкая подметками по твердому полу.
Оставшись одна, Табита легла на койку. Она пыталась перестать думать о Микаэле, но не могла остановиться: вот та проходит дверь за дверью, вот ей отдают телефон, деньги. Вот она минует последний коридор и оказывается на улице. Садится на автобус, а быть может, идет пешком. В любом направлении, куда захочет. Интересно, придет ли она на свидание, как обещала?
Табита оперлась рукой о стену. Та казалась холодной, твердой и тяжелой.
Табита шла за надзирателем через длинное помещение. Цементные полы, металлические балки, длинные флюоресцентные лампы и рабочие столы – штук сорок. На каждом столе стояли одинаковые большие черные устройства. Вдоль одной из стен тянулись полки, на которых стопками были сложены синие штаны. В запертом шкафу со стеклянными дверцами Табита разглядела какие-то инструменты, иглы разных размеров, булавки и ножницы с длинными лезвиями. Вокруг веяло ледяным холодом. Окна были мутными от инея, изо рта поднимался пар.
Надзиратель остановился перед дверью, повозился с ключами и отпер ее. Табита заглянула внутрь:
– Это здесь?
– Верно, – прохрипел высокий грузный надзиратель и улыбнулся.
Нехорошая была у него улыбка.
– Да это же какой-то шкаф, а не комната!
– Она сказала, что другой нет.
– Здесь ничего не видно.
Охранник просунул руку в дверной проем и включил свет. Одна из лампочек замигала. Табита шагнула в каморку без окон.
– Все равно темно. И холодно. И все заставлено. Что это?
– Манекены, – пожал плечами надзиратель.
– Но тут совсем нет места!
Табита ухватила одну фигуру розового цвета и вытащила ее наружу. Затем еще одну, с рукой, поднятой словно в предупреждающем жесте.
– Ты что это делаешь?
– А как мне тут работать, если даже войти невозможно?
Табита поставила вторую фигуру рядом с первой, и их ничего не выражающие лица безмятежно уставились на нее.
– Ни стола, ни стула. Это что, шутка такая?
– Нет. Зачем мне шутить?
– Тогда помогите мне.
– Что?
– Если убрать еще двоих, то можно будет поставить столик.
– Но этими манекенами пользуются.
– Здесь же никого нет.
– Завтра будут. Это весьма популярное место. Девушкам нравится учиться шить.
– Девушкам?
– Да.
– Вы хотите сказать – заключенным?
– Именно.
Табита стала заталкивать оказавшийся ужасно тяжелым стол в помещение. Ножки стола отвратительно скрипели по полу. Настроение у нее мало-помалу поднималось, нахлынувший гнев бодрил. Табита втащила стул. В углу оставался еще один манекен, повернутый спиной. Впрочем, места было достаточно, хотя, чтобы притворить дверь, Табите пришлось бы отодвинуть стул.
Она положила на стол кипу своих бумаг и повернулась к надзирателю, который смотрел куда-то в пространство и тихо насвистывал.
– Мне нужно больше света, – сказала Табита.
Охранник пожал широкими плечами и глубоко засунул руки в карманы.
Табита шагнула к длинному столу, сняла с него лампу и выдернула шнур из розетки на полу. Она сомневалась, есть ли розетка в ее «шкафу», однако обнаружила ее у самой двери. Растрескавшийся корпус свидетельствовал о том, что ей не пользовались годами. Табита щелкнула выключателем, и небольшое пространство залил яркий свет.
– А-а-а! Мертвая мышь! – вдруг вскрикнула она.
– Крыса, – поправил охранник.
– Маловата для крысы.
– Да просто усохла. Но хвост все еще плотный. Вот, гляди, – и надзиратель ткнул дохлятину носком ботинка.
– Вы можете убрать ее отсюда?
Охранник удивленно посмотрел на Табиту.
– Ладно, ладно. Я сама.
Оглядевшись, она увидела рулон полиэтиленовых мешков для мусора и швабру. Оторвав один мешок, Табита сунула руку внутрь и притронулась к крысе, стараясь не смотреть на трупик. Вывернув мешок наизнанку, она обратилась к надзирателю:
– Вы можете кинуть это в мусорку?
Охранник вздохнул, но взял сверток. Табита немного смягчилась.
– Как вас звать? – спросила она.
– Что?
– Ничего. Не суть. Сколько у меня времени?
Надзиратель пожал плечами:
– Думаю, до отбоя. Только давай не пропусти обед.
– Да есть что-то не хочется.
– Тогда смотри, вот там есть кабинка, – охранник махнул влево и, заметив недоумевающее выражение лица Табиты, пояснил: – На случай если захочешь сходить…
– То есть?
– Мне же придется тебя запереть.
– Что, в этом шкафу?
– Нет, в мастерской.
– А разве сюда никто не придет?
– Здесь работают только два раза в неделю.
– А как вы узнаете, что мне нужно выйти?
Охранник снова пожал плечами:
– Кто-нибудь придет…
От ощущения одиночества у Табиты едва не закружилась голова. Над головой гудели флюоресцентные лампы, на столах зловеще темнели швейные машинки, которые, казалось, внезапно могут ожить.
