И тут на экране мелькнула чья-то худощавая фигура с рюкзаком за спиной. Табита перемотала назад – силуэт метнулся по экрану и показался вновь. Это был Люк Риз. 13:57:49. Значит, он не обманул ее.
Затем мимо прошла Мэл в зимней куртке. Спустя несколько минут она опять появилась перед объективом камеры. Казалось, викарий целый день моталась по деревне, то с собакой, то без. В этот час она и разговаривала с расстроенной Табитой. Та остановила воспроизведение и стала разглядывать застывшее изображение священника. На свидании Мэл сказала ей, что они говорили о появившемся в аэропорту Гатвик беспилотнике, из-за которого было приостановлено воздушное сообщение. В голове у Табиты прозвучал звоночек. Тут явно было что-то не так, хотя что именно, она не могла понять.
Глядя на неподвижную картинку, Табита допила кофе и доела печенье. Через пару минут снова нажала кнопку воспроизведения. Никого. Ничего. Пусто. Но вот в 15:34:44 проехала машина Лоры Риз – значит, к этому моменту дорогу уже расчистили. Курьер сел в свой микроавтобус и уехал. Дальше все повторилось, как на утренней записи. Подъехал школьный автобус. Остановка наполнилась толкавшимися детьми, которые шлепали ногами по лужам и вовсю тузили друг друга, радуясь наступившим каникулам. В треснувшем окне автобусного салона мелькнула детская мордашка – правда, это был совсем другой мальчик. Приехал Роб Кумбе за своей дочкой… 16:24:12. Показался Энди. Он прошел мимо камеры в сторону дома Табиты. На нем все еще была рабочая одежда, а в руке он нес тот же холщовый мешок. Табите едва не сделалось дурно. Она наклонилась вперед и некоторое время сидела с закрытыми глазами. «Хватит! Хватит!» – думала она. Дальше смотреть не имело никакого смысла. К этому моменту Стюарт был уже мертв; скоро Энди постучится к ней, потом выйдет на задний двор и обнаружит труп. Но Табита все равно глядела в экран.
Сначала появилась полицейская машина с включенной мигалкой, которая разгоняла сгущавшуюся темноту. Потом проехала скорая. Еще одна полицейская машина.
Далее к магазину быстро подошла Мэл. За нею почти бегом Шона. Сестры со своими колясками. Их вернувшиеся с работы мужья. Мужчина в инвалидной коляске (как же его звать?!). Полин Левитт, передвигавшаяся неожиданно резво для человека, который ходит с палочкой. Короче, сбежались все; даже не сбежались, а слетелись, словно мухи на падаль. Табите захотелось посмотреть, что происходило внутри торгового зала, и она вставила в плеер нужный диск, хотя все это ей порядком надоело.
Маленькое помещение было буквально набито взбудораженными людьми. Это было похоже на вечеринку… Вечеринку, посвященную убийству.
Смотреть на проезжавшую полицейскую машину, где сидела она, совсем не хотелось. Табита извлекла диск и откинулась на спинку стула. Голову нещадно ломило. Во рту было сухо. Табита посидела еще какое-то время, а потом встала и стукнула в дверь. Показалась Мэри Гай, все еще жевавшая резинку.
– Я закончила, – сказала ей Табита.
Хотя Табита и пропустила обед, есть все равно не хотелось. От вида картофельного пюре с фаршем, что ела на ужин Дана, ее едва не стошнило. Сейчас бы с хрустом откусить от сочного кислого яблока или намазать тост «Мармайтом»; выпить чаю из большой синей кружки, которую она купила десять лет назад в Испании. Табите хотелось побыть подальше от толпы – она представила себе совершенно безлюдный берег моря, чистый горизонт, шум набегающей на галечную осыпь волны, протяжные крики чаек и резкий ветер в лицо.
– Что ты пишешь? – спросила ее Дана.
Табита подняла голову:
– Новую временну́ю шкалу составляю.
– Чего?
– Ну, размечаю по времени день убийства.
– Можно посмотреть?
Табита подвинулась на своей койке, и они вдвоем посмотрели на плоды Табитиного труда. Читая, Дана беззвучно шевелила губами:
