Она перечислила в уме имена: Роб Кумбе, Люк, доктор Мэллон, викарий Мэл, Шона, Энди… Нужно еще раз переговорить с Шоной и Лорой, подумалось ей.
«Да, и еще с доктором Мэллоном».
Табита лежала, глядя в темноту, чувствуя, как в голове щелкает маленький таймер.
Табита очень торопилась и едва не сбила с ног Ингрид на лестничной площадке. Она хотела пройти мимо, но Ингрид завела с ней разговор о девушке, которая намедни порезала себе вены.
– Ее увезли в больницу, – сообщила Ингрид. – Дело труба. Если заключенного увезли в госпиталь, то это значит, что там составят протокол о произошедшем. А местный доктор мог и закрыть на это глаза.
– Ты циник.
– Нет, просто вижу вещи такими, как они есть.
Табита попыталась обойти Ингрид:
– Извини, но мне пора. Посетитель.
– Я бы хотела поговорить с тобой, – сказала Ингрид, едва ли не заслоняя ей дорогу.
Табита замялась. К ней на свидание пришла Лора. Когда та согласилась приехать еще раз, Табите показалось, что что-то екнуло у нее в груди. И теперь мысль о том, что Лора не дождется ее и уйдет, едва не сводила с ума.
– Давай переговорим позже!
– А позже меня здесь уже может и не быть. У меня сегодня слушание.
– Ну это же хорошо. Может, дадут УДО.
– Да уж хорошо бы.
– Но не сразу же тебя выпустят?
– Нет, но переведут в тюрьму открытого типа. Чтобы, типа, подготовить к нормальной жизни.
– Просто обалдеть! – сказала Табита, стараясь прорваться вперед. – Серьезно, удачи тебе! Ты достойна условняка.
– Я хотела извиниться перед тобой, что не смогла помочь.
– Ты помогла мне больше, чем кто-либо!
– Нет, ты и в самом деле будешь?
– Что?
– Защищаться сама?
– Вроде да.
– Думаешь, это правильное решение?
– На сто процентов не уверена. Но мне не удалось убедить адвоката в моей невиновности. Так что придется убеждать присяжных. Скажешь, я идиотка?
Табита дотронулась до руки Ингрид и добавила:
– Но мне действительно нужно бежать. Еще раз, удачи тебе.
Табита задумалась на мгновение, а затем сказала:
– У меня не так много друзей… Если оставишь номер своего телефона, будет кому позвонить.
– Да ради бога, – отозвалась Ингрид, кладя ладонь ей на руку.
В этом жесте Табита увидела жалость к себе, что ей совсем не понравилось.
– Извините, извините, извините! – торопливо произнесла Табита, садясь напротив посетительницы.
Она ждала, что Лора скажет, мол, все нормально, либо недовольно нахмурится, но лицо ее осталось совершенно бесстрастным. Табита заметила, что ее гостья выглядела гораздо бледнее, чем на предыдущем свидании.
– Я сказала соседям, что еду к вам, – молвила Лора. – Не хотела держать это в тайне.
– Да, разумеется. Я рада, что вы пришли.
– Также я сказала и Люку, но мне показалось, что он не одобрил этого. Хотя когда он вообще был согласен со мной? Да, и доктору Мэллону тоже сообщила. На похоронах.
Лора помолчала и добавила:
– Думаю, вам следует знать, что Стюарта все-таки похоронили.
– Похороны? О… Я не знала. Как все прошло?
– Слава богу, прошло. Звучит ужасно, правда ведь?
Говоря, Лора все время смотрела куда-то мимо Табиты, словно разглядывая кого-то стоявшего у нее за спиной.
– Понимаете, нужно было все организовать, а это дело очень хлопотное. И когда разговариваешь и думаешь о церемонии и всем таком, а не о смерти Стюарта, становится легче. Да и день выдался погожим. Гимны очень хорошо пели.
– А полиция приезжала?
– Был старший инспектор Дадли.
– Это мрачный такой, и любит дорогие костюмы?
– Да, это он. Но мне не хотелось бы плохо отзываться о нем, он так много сделал для меня. А что сказал о нем Люк? Сказал, что расследование было проведено очень плохо.
– Речи произносили?
– Ну, викарий Мэл сказала несколько слов.
– А что именно?
– А что говорят в таких случаях? Мол, Стюарт был сердцем и душой нашего прихода. Он всегда держал людей в тонусе. И даже ее.
– Что она хотела этим сказать?
– Стюарт придерживался консервативных взглядов на церковные обряды.
– Вы говорили, что он писал жалобы епископу.
– Ну да.
– А что еще сказала Мэл?
– Да ничего нового. Мол, Стюарт всегда доводил дело до конца и не любил дураков.
– Я слышала это раньше, но все никак не могла понять всего смысла этих слов. Такое ощущение, будто он был обижен или рассержен на людей.
– Нет, я не думаю, что он был рассержен.
– А как же он относился к остальным?
– Мне кажется, он просто видел человеческие слабости. У него было что-то вроде шестого чувства.
– А ваши слабости он видел?
– А мои-то и так разглядеть несложно. Тут и шестого чувства не нужно.
– То есть он терпел вас?
Лора ответила так, словно разговаривала сама с собой:
– Брак – странная штука. Вроде должен любить человека, а делаешь с ним бог весть что.
Табита не знала, что ответить на такое. Она не привыкла, чтобы с ней откровенничали. Тем более что перед ней сидела Лора.
– Наверное, собралась вся деревня?
– Нет, пришли не все.
Табите нужно было знать, кто был на похоронах и особенно кто их игнорировал. Но ей никак не удавалось сформулировать вопрос.
– Ну, доктор Мэллон точно был.
– Был.
– Трогательно, – сказала Табита. – Это же ваш семейный врач.
– На самом деле, не наш. Уже не наш.
– Но он был же?
– Это неважно.
