– Прошу вас. Страница двадцать три в материалах дела! – воскликнул он, обращаясь к присяжным. – Показания миссис Левитт довольно лаконичны, – продолжал он, откашливаясь. – Я хотел бы огласить их вам. Итак: «Незадолго до двадцать первого декабря я видела, как Табита Харди разговаривала со Стюартом Ризом, когда гуляла со своею собакой. Оба выглядели взволнованными. Табита говорила мистеру Ризу что-то вроде: “Тебе мало не покажется. Обещаю, мало тебе не покажется!”»
– Вы помните, как делали это заявление?
– Помню.
– И вы утверждаете, что именно так все и было?
– Конечно. Помню все, словно это было вчера. Я, конечно, стара, но еще не выжила из памяти, – добавила Левитт, обращаясь к присяжным.
– Благодарю вас, – сказал Брокбэнк. – Итак, чтобы ни у кого не возникло сомнений, вы утверждаете, что незадолго до убийства подсудимая разговаривала со Стюартом Ризом и вы ясно слышали, как она угрожала ему.
– Да, так все и было.
– «Тебе мало не покажется. Обещаю, мало тебе не покажется!» – медленно и отчетливо повторил Брокбэнк.
– Да…
Табита постучала по стеклу. Судья вскинула голову.
– Там еще было сказано: «Или что-то вроде», – уточнила Табита.
– Да, вы совершенно правы.
Табита ощутила прилив радости: впервые Мандей согласилась с ней!
– Я как раз и хотел поговорить об этом, – мягко произнес Брокбэнк, поворачиваясь к Полин Левитт. – Вот это самое «что-то вроде», как я понимаю, относится к словам подсудимой?
– Что, простите?
– Что вы имели в виду, когда добавили: «Или что-то вроде»? – терпеливо переспросил обвинитель.
Табита сделала пометку в блокноте.
– Я хотела рассказать полиции всю правду и не говорить ничего, что могло бы ввести их в заблуждение, – проскрипела старуха. – Ведь мисс Харди могла сказать немного иначе, другими словами, что-то типа: «Я доберусь до тебя!» или «Ты ответишь за то, что сделал!» Или даже…
– Благодарю вас, – остановил ее Саймон Брокбэнк. – Скажите, пожалуйста, а как выглядела подсудимая, когда произносила эти слова?
– Очень рассерженной. И… – Левитт на мгновение запнулась.
– Не торопитесь.
– Она была немного не в себе, – закончила старуха. – Я даже испугалась.
Табита подняла было руку, чтобы снова постучать по стеклу, но тут же уронила ее.
– А как вел себя при этом Стюарт Риз? – помолчав, чтобы до всех дошли слова Полин, спросил Брокбэнк. – Что он ответил подсудимой?
– Не знаю. Он стоял спиной ко мне.
– И что же вы поняли из их разговора?
– Я поняла, что мисс Харди была разозлена и угрожала мистеру Ризу. Но я и подумать не могла, что она в самом деле убьет его!
– А вы рассказывали об этой сцене кому-нибудь еще? Вас, должно быть, поразил этот разговор.
– Ох как поразил! Но я никому ничего не сказала.
– Почему же?
Полин Левитт поджала губы и приосанилась:
– Я не какая-то там сплетница!
Табита фыркнула, и судья предостерегающе посмотрела в ее сторону.
– Мне показалось, что в данном случае лучше промолчать, – продолжала старуха. – Хотя если бы я хоть на минуту поверила бы, что…
Ее голос дрогнул, и Полин дрожащей рукой поднесла к губам стакан с водой.
– Если бы я только знала! – повторила она.
Тут настала очередь Табиты. Она поднялась со своего места и взглянула в упор на Левитт. Та в ответ спокойно посмотрела на нее. Табита поняла, что старуха искренне, на самом деле ненавидит ее. Она перевела дыхание и повернулась к судье.
– Как далеко вы стояли от нас? – спросила она, не повышая голоса.
– Простите, можете повторить ваш вопрос?
– Вероятно, гораздо дальше, чем вы находитесь сейчас, – проговорила Табита тем же голосом, не сводя с судьи глаз.
– Я что-то недослышала, – пробормотала Левитт, глядя на Брокбэнка.
– Спасибо, у меня больше нет вопросов, миледи, – молвила Табита, усмехнувшись.
Она села. В тишине зала кто-то засмеялся. Микаэла снова подняла большой палец кверху.
Обвинитель вскочил со стула:
– Подсудимая полагает, что нет никакой разницы между тем, как слышать чей-то разговор на улице, и разобрать то, что она говорит из-за плексигласовой стены!
– Я хочу сказать, – пояснила Табита, – что в данный момент мы со свидетелем находимся гораздо ближе друг к другу, чем тогда. Но свидетель явно не слышит меня. Так как же верить в то, что она говорит здесь, в зале суда? Я не верю. Тем более что ми… миледи уже дала понять, что меня хорошо слышно со скамьи подсудимых. Или же вы считаете, что судья ошибается?
– Вы намеренно говорили тихо, – возмущенно заявил Брокбэнк.
– Довольно, – прервала его судья.
– Я просто… – начала Табита.
– Суду все ясно. Благодарю, я не нуждаюсь в вашей помощи. В этом зале решения принимает суд.
Мандей сняла очки, сразу как-то постарев и сделавшись более человечной.
– Итак, сейчас объявляется перерыв на обед, а затем подсудимая сможет участвовать в процессе рядом со стороной обвинения.
– Что, в самом деле?
– Означает ли это, миледи, – быстро проговорил Брокбэнк, – что мое замечание о том, что подсудимую невозможно услышать с ее места, принято судом к сведению?
– Нет. Это лишь означает, что подсудимая может занять место рядом с вами.
