– Мисс Харди, поберегите ваши голосовые связки, – отозвалась судья Мандей. – Мы вас прекрасно слышим.
– Прошу прощения, миледи. Но вот у меня рост пять футов и один дюйм. Это значит, что потерпевший был намного крупнее меня.
– Да, это так.
– А все ножевые ранения были нанесены спереди?
– Одно было на правой стороне живота.
– А вам не кажется, что человеку моей комплекции было бы трудно справиться с таким, как Стюарт Риз?
– Нет, – ответил доктор.
Табита явно не ожидала столь однозначного ответа.
– Как нет? – удивилась она. – Быть может, есть и другое мнение?
Доктор повернулся к судье:
– Уважаемый суд, разрешите несколько подробнее остановиться на этом моменте?
– Да, конечно, – кивнула Мандей.
Гарднер стал рассказывать о недавно проведенном им вскрытии. Убийство произошло в результате бандитской разборки. Убитый, мужчина выше ростом и явно сильнее Стюарта Риза, был зарезан молодой женщиной, которая не превосходила своими физическими данными Табиту.
– Если у одного есть нож, – закончил доктор свое выступление, – а у другого нет, то рост и вес уже не будут иметь решающего значения.
– Довольно странно, – молвила Табита с некоторым отчаянием в голосе.
– Я не собираюсь комментировать это, – сухо отозвался Гарднер.
В поисках вдохновения Табита заглянула в свои немногочисленные заметки.
– Нож, – сказала она. – Тот, которым убили Стюарта, по вашим словам. Его нашли у тела?
– Нет, – после некоторого молчания ответил Гарднер.
– А где его обнаружили?
– Это был кухонный нож. Его нашли в кухне.
– Самый обычный кухонный нож, да?
– Да.
– Но такие ножи, наверное, есть в каждой кухне?
– Думаю, что в большинстве своем.
Табита снова посмотрела в записи. Ей казалось, что она нащупала кое-что важное, но она пока не могла правильно сформулировать, что именно.
– Однажды я посмотрела документальный фильм, – вымолвила, наконец, она.
– Что, простите? – переспросил доктор Гарднер.
– Там шла речь о судебной экспертизе. Фильм назвался «Разрушение мифов» или что-то в этом роде. И автор говорил о том, что определение момента наступления смерти – как бы вам это сказать? – штука довольно неточная. Вы понимаете, о чем я? Вы согласны со мной?
– Нет.
Трибуна, за которой выступал Гарднер, располагалась в дальнем правом углу помещения, неподалеку от кресла судьи. Доктор смотрел перед собой и обращался, главным образом, к суду. Но теперь он повернулся в сторону Табиты и смерил ту исполненным отвращения взглядом. Саймон Брокбэнк назвал его «ведущим специалистом в своей области», и его научное самолюбие было задето.
– Вы прибыли на место происшествия около шести часов, верно?
– Где-то в четверть седьмого.
– Вам было известно, что полиция была на месте уже в пять часов, так что спешить особо не требовалось. Но все же, что вы думаете о более раннем наступлении смерти потерпевшего? Вот вы сказали, что он мог умереть после часу дня. Как вы определили, что не раньше?
Доктор Гарднер заговорил спокойно и с расстановкой, будто объяснял маленькому ребенку:
– Как известно, существует формула, которая описывает скорость падения температуры тела.
– Но если есть формула, то почему вы не могли указать точное время? Два сорок, например, или что-нибудь подобное?
– Дело в том, что разные тела остывают с разной скоростью. Поэтому-то я, основываясь на своем многолетнем опыте, и сделал предположение.
– А есть ли еще какие-нибудь факторы, которые влияют на процесс?
– Какой процесс? – в голосе Гарднера послышалось раздражение. – Я обязан отвечать на этот вопрос? – обратился он к судье.
– Если вопросы мисс Харди покажутся мне неуместными, я оповещу ее об этом, – с недовольным видом постучала по столу Мандей.
Доктор снова испустил мычащий звук:
– Так что у вас был за вопрос?
– Я спрашивала вас об определении времени наступления смерти, – повторила Табита. – Какие еще факторы влияют на скорость остывания тела?
– Много факторов. Температура окружающего воздуха, например, или место, где находится тело.
– Вы считаете, что Стюарт умер между часом дня и тремя тридцатью. А что, если это случилось раньше – в двенадцать, скажем? Разве это невозможно?
– Вряд ли, если судить по информации, что я получил от полиции, и по результатам вскрытия.
– То есть точно невозможно?
– Вряд ли, я же сказал.
– А в одиннадцать?
– Я оглашаю вам результаты экспертизы!
– Ну а в десять утра?
– Абсурд! Ей-богу, честное слово…
– Абсурд? А ведь на кону стоит моя сраная жизнь!
– Мисс Харди! – повысила голос судья. – Я запрещаю вам употреблять подобные выражения в присутствии суда! И, будьте любезны, обращайтесь к свидетелю с должным уважением.
– Извините, – сказала Табита. – Я просто хотела заметить, что все это только предположения.
– Вы должны задавать вопросы, а не комментировать слова свидетеля.
Табита ненадолго задумалась, а потом спросила Гарднера:
– Так это были ваши предположения?
– Нет, – ответствовал доктор.
Табита опустилась на стул, недовольная своим выступлением. Много раз она давала себе зарок не сбиваться в процессе, и с первых шагов все пошло не так.
